— А когда он вернется? На лице Слир промелькнуло сочувствие.
— Думаю, никогда.
С этими словами она ушла, а девушка склонилась над тарелкой и расплакалась.
Утерев последние слезы, Аннаиг вытащила кулон и раскрыла его.
— Найди, найди Аттребуса, — прошептала она. Любой ценой найди…
Светло-Глаза мучил вопрос: что с ним станет после смерти? Изначально предполагалось, что души аргониан принадлежат Хист — когда один умирает, его душа переходит к дереву, чтобы воплотиться снова. При обычных обстоятельствах это казалось вполне разумным. У каждого на самом дне сознания хранятся воспоминания о запахах и вкусах, мелькают смутно знакомые образы и ощущения, которых они сами не испытывали. Собственно, даже понятие «время» не переводилось с имперской речи на язык обитателей Чернотопья. Для аргониан самое трудное в изучении имперского заключалось в различии глаголов по времен; четкое указание на последовательность событий казалось им важным, они предпочитали целостное мироощущение.
Для народа, обитающего в Чернотопье, рождение смерть представляли собой единое событие. Вся жизнь да и вся история тоже — не что иное, как один миг. Отказавшись от этого понимания, прочие народы Нирна создали иллюзию линейного движения от прошлого к будущему и назвали ее временем.
И вот теперь Умбриэль нарушил привычное понимание вещей. Светло — Глаз утратил связь с городским и ревом. Теперь, если он умрет, куда отправится его душа? Неужели на переработку, станет пищей для того инжениума, о котором рассказывал Вемреддль? Сколько уже душ аргониан забрал проклятый остров? Следует ли из этого, что они вырваны из вечного цикларождений и смертей? Или существует еще один, всеохватывающий цикл, в котором аргониане лишь небольшая часть, следующая своим путем?
Он решил прекратить размышлять о возвышенных вещах, чтобы не лопнула от перенапряжения голова, и сосредоточиться на земных — простых и понятных. Истина состояла в том, что его подхватило заклинание, сотворенное Аннаиг при помощи алхимического состава, и принесло на Умбриэль. Почему так вышло? Да кто же его знает?
К счастью, в пещеру, где он размышлял в одиночестве, вошли.
Вновь прибывший оказался невысоким костлявым человеком, похожим на выходца из нордлингов — гладкие белые волосы, кожа цвета слоновой кости, пронизаннаятонкими венами. Но что-то в очертаниях черепа исутулой фигуре с покатыми плечами безошибочно указывало на чуждость, инородность этого создания.
На нем были черные штаны и жилетка, а поверх них оливковый кафтан.
Человек оглядел Светло-Глаза с ног до головы и заговорил на каком-то тарабарском наречии. Когда аргонианин промолчал в ответ, всем видом показывая непонимание, незнакомец сунул руку в карман и извлек маленький пузырек из непрозрачного стекла Сунув склянку в руки Светло-Глазу, он знаками по казал, что тот должен выпить зелье.
Ящер вначале отнесся к предложению с опаской но, рассудив, что убить его могли уже не раз и причем более простыми способами, опрокинул содержимо бутылочки в рот. Ведь если он до сих пор жив, значит, он кому-то очень нужен здесь, на острове.
На вкус жидкость оказалась как горелая апельсиновая кожура.
Мужчина подождал немного, затем откашлялся спросил:
— Теперь ты меня понимаешь?
— Да, — кивнул Светло-Глаз.
— Тогда я перехожу прямо к сути. Мы заметили, что ты представляешь собой доселе неизвестную породу живых существ. По крайней мере, не известную мне, а у меня очень долгая память и большой опыт.
— Я аргонианин.
— Это лишь название. Я его не знаю.
— Так зовется моя раса.
— И это слово мне не знакомо. — Маленький человек поднял голову, внимательно оглядывая ящера. — Ты прибыл извне? Ты не из Умбриэля? Это верное утверждение?
— Я местный, из Тамриэля.
— Еще одно бессмысленное слово. Ты меня удивляешь. Здесь Умбриэль и ничего более.
— Ваш Умбриэль сейчас находится в моем мире. Он летит над моей страной, Чернотопьем.
— Чернотопье? Оно меня мало интересует. Ну, разве что чуть-чуть, если поможет изучить и понять тебя. Знаешь, что меня интересует сейчас? Какой частью Умбриэля ты станешь.
— Не понимаю.
— Ты не первый, кто попал к нам извне, но первый с таким телом. Поэтому Умбриэль должен изучить тебя и запомнить — вдруг появятся иные, похожие на тебя. Мы будем знать, как их использовать. А начнем с тебя.
— А если я окажусь для вас бесполезен?
— Тогда мы не можем разрешить Умбриэлю изучать тебя. Мы извлечем внутреннюю сущность из твоего тела и используем ее, а тело отправим обратно, туда, откуда оно явилось.
— А почему бы не разрешить мне просто уйти? Верните меня на Тамриэль. Зачем убивать?
— Души слишком ценны для нас, мы не можем позволить себе потерять хотя бы одну. Поэтому расскажи мне о своем теле.
— А что рассказывать? Я такой, каким вы меня видите. Ни больше ни меньше.
— Ты своего рода дейдра?
— Вы знаете, кто такие дейдра? — Светло-Глаз разинул рот от удивления. — Тот человек, с которым мы говорили раньше, не знал.
— А кто он такой, чтобы знать о дейдра? — пожал плечами беловолосый. — Мы видели дейдра раньше, но сейчас на Умбриэле нет ни одного из них. Итак, ты дейдра?
— Нет.
— Это хорошо. Очень хорошо, поскольку многое упрощает. Гребень на твоей голове и шее… Для чего он служит?
— Ни для чего. Он делает меня красивее в глазах существ моей расы, я так думаю. Больше, пожалуй, ни для чего. Но я за ним ухаживаю.
— А перепонки между пальцами на руках?
— Для плавания.
— Плавание? Что это?
— Ну, я двигаюсь в воде. На ногах есть тоже перепонки между пальцами.
— Ты двигаешься в воде? — Человек поморгал задумчиво.
— Довольно часто.
— Ниже поверхности?
— Да.
— Как долго ты можешь оставаться под водой? Как часто тебе нужно вдыхать воздух?
— Если потребуется, я могу вообще не всплывать и дышать на глубине.
— Отлично! — улыбнулся тощий. — Ты меня уже заинтересовал. Умбриэль нуждается в существах, подобных тебе.
Светло-Глаз переступил с ноги на ногу, не понимая, о чем идет речь, и промолчал, хотя множество вопросов крутились у него на языке.
— Клоака Сущности. Да… Я думаю, ты был бы очень полезен в Клоаке Сущности. Но давай продолжим нашу беседу. Что касается твоей кожи, это ведь чешуя, не правда ли?
По движению плеча редгардки принц понял, что она замыслила обманный удар, и успел подставить клинок, но недостаточно быстро — лезвие меча скользнуло в волоске от его руки. Он попытался рубануть ее по ребрам, но она уклонилась быстрым танцевальным движением.
— Верно мыслишь, Аттребус! — послышался возглас Гулана.
Редгардка отступила на шаг, не сводя с принца пристального взгляда.
— Да. Попробуем еще раз?
— Может, передохнем чуть-чуть?
— Хорошо. Через мгновение я снова к вашим услугам.
Она, казалось, расслабилась, но вдруг снова взорвалась стремительными движениями.
Аттребус отступил. В который уже раз ее скорость удивила его и застала врасплох. Он принял ее выпад на крестовину меча, и от силы удара заныло запястье. Редгардка пируэтом проскочила ему за спину и нацелила оружие в затылок. Принц кинулся на землю, перекатился кувырком и вскочил. Она атаковала длинным выпадом, но Аттребус парировал, сломал расстояние и… снова промазал.
Воительница пошла по кругу приставным шагом, а он ждал, внимательно следя за ее движениями. Внезапно ссутулившись, она прыгнула, опередив взмах его меча, но прежде, чем успела прикоснуться клинком к его телу, принц впечатал кулак ей под ложечку. Она отшатнулась и осела, с трудом втягивая ртом воздух.
Под приветственные крики бойцов, наблюдавших за схваткой, Аттребус подошел и нацелил острие клинка ей в лицо.
— Сдаешься?
Она кашлянула, передернулась, потом все же согласилась:
— Сдаюсь.
Принц протянул ладонь, и редгардка приняла предложенную помощь, быстро вскочив на ноги.
— Славный поединок, — улыбнулась она. — Хорошо, что мы дрались на затупленных клинках.
— Ты очень быстрая. — Принц улыбнулся в ответ. — Не прочь поболтать?
— Почему бы и нет?
— Хорошо. Не знаю, стоит ли говорить, но я охотно повторил бы наш поединок. И вполне возможно, на остром оружии.
Поскольку редгардка хромала — по всей видимости, подвернула ногу при падении, — Аттребус подставил ей плечо и помог добраться до края учебной площадки, где их соратники отдыхали, прихлебывая пиво.
— Принеси и нам пива! — велел принц, и юный Дарио помчался выполнять распоряжение.
Ониуселись на отдельной скамье. Аттребус наблюдал как воительница расшнуровывает доспехи из толстойкожи на войлочной подкладке.
