Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 231
На «ванны смерти» поставили дополнительные двигатели с электрогенератором и «осветительный прибор CDL», то есть прожектор чудовищной мощностью почти в пятнадцать миллионов свечей. В дополнение ко всему установка обеспечивала еще и мерцание узконаправленного луча с частотой пять-семь раз в секунду. После этого «ванны» стали уважительно называть «вырвиглазами», потому что на расстоянии до километра и более пульсирующий световой пучок намертво ослеплял все оптические приборы, от глаз до самых современных ночных прицелов.
Еще два-три месяца тренировок, и полковник поручился бы, что удержит оборону против примерно равного по численности вражеского соединения, или сможет его атаковать, конечно, при хорошей артиллерийской поддержке. Еще немного времени… и противотанкового вооружения.
Танки. Проклятые танки…
Ужасом первого года войны стала вражеская авиация. Остальное тоже было очень страшным, однако крылатая смерть превосходила все. Но с самолетами учились бороться — медленно, тяжело, с огромными потерями, но все же учились. Да и мало их было, этих стремительных аппаратов, с визгом распарывающих небо. Теперь на первый план вышли вражеские танковые войска. У «семерок» не хватало пехоты и снарядов для тяжелой артиллерии, но гусеничные чудища, сконцентрированные узкими клиньями на участках прорыва, стальным ломом таранили любую имперскую оборону.
А противотанковых средств в бригаде все равно не хватало, даже с новыми управляемыми ракетами. Катастрофически не хватало. Ведь противник тоже не сидел на месте. Его конструкторы оперативно осваивали европейскую производственную базу, металлургию и керамическое производство. Использование более легких и прочных материалов «мира воды», а так же двигателей из морской индустрии позволило запустить производство нового поколения бронетехники, уже на заводах бывшей Франции и Пангерманского Союза. Эти машины были быстрее, легче, опаснее, и привычные «Пфадфиндеры» все реже встречались в сражениях. Устаревшую технику переделывали в артсамоходы и вспомогательные машины.
Зимников просил у командования новую артиллерию, бронемашины артнаводчиков, самоходные крупнокалиберные минометы и бронетехнику. Не надо «Диктаторов», понятно, что не дадут, но хотя бы «Балтийцев», ну пусть даже стареньких «Медведей» — все, что можно использовать как подвижный противотанковый резерв. Но весь «дефицит» шел только в элитные броневойска. Остальным оставалось лишь ждать.
Осень, осенью все наладится — так отвечал тыл на отчаянные мольбы армии, так отвечали вышестоящие командиры подчиненным. Но всем уже было понятно, что противник не станет ждать, пока Империя развернет в полную силу очередное перевооружение. Победа на море — трудная, вырванная с кровью и потерями — подняла общий настрой, воодушевила солдат, вселила надежду. И тем не менее каждый понимал, что грядет новое сражение, куда страшнее и кровопролитнее.
— И грядет битва, — мрачно, торжественно продекламировал Зимников сам себе и вновь представил танкоистребители, которые, за неимением броневиков, ему обещал сам командующий фронтом.
— Я хотел бы получить объяснения, — очень вежливо, но твердо, с нажимом произнес Томас.
Генерал дер панцертруппен чуть поджал губы при виде такой настойчивости, но ничего не сказал. Он критически обозрел нобиля, стоящего навытяжку, как и положено нижестоящему по званию. Но в этой «вытяжке» угадывалась толика пренебрежительной вольности — та, которую могут изобразить только очень опытные солдаты.
— Я настаиваю, — повторил Фрикке.
Командующий группой армий чуть пристукнул гладкую поверхность стола подушечками пальцев. Он был чем-то похож на Томаса, будучи немного старше. Но если нобиль сейчас чем-то походил на злобного нетопыря, что скалился с его фуражки, то генерал со своей благородной сединой казался скорее львом — вальяжным, холеным, но все еще полным сил.
— Извольте сесть, — генерал вежливо указал на стул, позаимствованный то ли из музея, то ли из какого-то театра, впрочем, как и вся остальная мебель во временной ставке командующего.
Томас сделал два четко выверенных шага и плавным движением опустился на сиденье. Генерал ощутил мимолетный укол зависти — он старался держать себя в форме, но до отменной физической формы ягера ему было далеко.
— Итак, — доброжелательно, но с отчетливым взглядом свысока спросил генерал дер панцертруппен. — В чем суть вашей претензии?
— Моя дивизия…
— Не ваша, — с отчетливым холодком в голосе оборвал на полуслове командующий. — Будем точны, ягеры оставались вашей игрушкой до тех пор, пока гоняли партизан по всему миру. Сейчас это полноценное войсковое соединение, со своей спецификой, но все же стоящее в длинном ряду. Не будем забывать об этом.
Томаса буквально перекосило, по лицу прошла злобная судорога, но нобиль почти мгновенно вернул себе прежний вид. Спорить в этом вопросе было бесполезно.
— В нашей беседе с Координатором, — Фрикке решил идти окольным путем и неявно намекнуть на близость к «верхам». — Мне было обещано, что штурмовая дивизия пойдет на острие удара.
Томас подумал, не переборщил ли он относительно «обещано», но решил, что будет в самый раз.
— Вряд ли наш Вождь что-то вам «обещал» — немедленно отозвался командующий, и Томасу вновь понадобилось немалое усилие, чтобы выдержать точный и выверенный удар. — Как мне представляется, вам скорее были гарантированы некие преференции за возможные будущие заслуги. Опять же, как и многим другим.
На этот раз Фрикке выдержал протяженную паузу. С каждой секундой он проигрывал условные «очки» высокопоставленному собеседнику-оппоненту, но как оказалось, необдуманные фразы здесь обходятся еще дороже. Следовало просчитывать каждое слово.
— Я настаиваю на том, чтобы дивизия, которой я командую по воле Вождя, использовалась в соответствии с указанным предназначением, — осторожно начал он под благостным взглядом генерала. — То есть, как штурмовое соединение, прорывающее вражескую оборону на избранных и самых трудных участках. Поскольку вместо этого, я занимаю место едва ли не во второй линии на второстепенном направлении. И, позволю себе добавить, это при том, что штурмдивизия одна из немногих в пополнении, сохранила полностью всю боевую часть. Более того, ожидая транспорт у порта высадки, мы провели небольшие учения, действуя в тесном контакте с полицейскими силами и гезен-командами. Мы уничтожили существенное число активных противников и потенциально нелояльных аборигенов.
— И это было учтено. Выведение штурмовой дивизии в резерв есть признак доверия, — столь же церемонно и витиевато ответил генерал, без единой секунды промедления, но и без торопливости. — Старая гвардия ждет своего звездного часа, так сказать.
— Не могу согласиться, — продолжал гнуть свое Томас. — Если бы это было рядовое механизированное соединение — да, безусловно. Но штурмдивизия — даже не танковая.
— И все же вы останетесь там, где указано, — генерал решил, что пора сворачивать беседу. — До того момента, когда я решу, что пришло ваше время.
Томас почувствовал себя странником в пустыне, который долго и упорно стремился к дворцу, пальмам и фонтанам, а достигнув их обнаружил, что это всего лишь мираж, который рассыпается в прах и песок прямо в руках. Протекторат и Фабрика жизни таяли на глазах, уходя в недостижимую даль.
— Это — неразумное и нецелевое использование сильной боевой единицы, — Томас отбросил вежливую маску и пошел напролом. — Я буду вынужден обратиться напрямую к Координатору.
— Господин Фрикке, — благодушно отозвался генерал. — Вам придется решить непростую дилемму с самоопределением.
Он на мгновение задумался, подбирая формулировку, Томас приподнял бровь.
— Вам предстоит решить, кто вы — командир, или политик. Если сейчас вы нобиль, сподвижник Координатора и член внутреннего круга партии, то мне не совсем понятно, зачем на вас военная форма? Вам следует снять ее и покинуть зону военных действий. Если же дивизионный командир, то я более вас не задерживаю и объявляю устный выговор за нарушение субординации.
Томас молчал, только тяжелые желваки перекатывались под кожей лица, выдавая нешуточную внутреннюю борьбу.
— Я могу надеяться, что планы относительно штурмовой дивизии могут быть… пересмотрены? — выдавил он, наконец, едва ли не с зубовным скрежетом.
— Я, как и мой отец, дед и прадед привык отдавать отчет в своих действиях только вышестоящему командованию, — сообщил генерал, чуть наклоняясь вперед. — А его над нами много никогда не было. Вы все узнаете в свое время.
Томас стиснул зубы, медленно встал. Переборов бушующую в сердце бурю, резким движением надел, буквально накинул на голову форменную фуражку. Четко вскинул руку вперед-вверх и, печатая шаг, покинул зал.
Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 231
