отступили без боя. И как же мне их разбить?
— В первый раз сражение состоялось, наместник! — возразил ему таксиарх. — И поле боя осталось за нами!
Сотер только скривился. Подумаешь, попыталась конница южан атаковать левый фланг, получила пару залпов картечи и откатилась. Потом-то что было? Позорище сплошное получилось!
Нет, начиналось всё прекрасно, пехота противника просто сбежала, бросив обоз. Победа? Наверное. Вот только преследовать противника не получилось. Брошенные без лошадей повозки были перевернуты и подожжены, забив всю дорогу.
А затем… уже трижды противник ускользал от сражения, изредка оставляя отряд прикрытия.
— Они тянут время, — задумчиво пробормотал Птолемей. — Но зачем? Чего они добиваются?
— Я думаю, они договариваются с соседями, — осторожно предположил таксиарх. — Нас здесь никто не любит. Ни Арджуна, ставший царём Абисара, ни Таксил, обиженный на то, что Александр Великий не дал ему новых земель, ни цари Мусикана и Портикана. Если наше войско увязнет в этих землях, утомится в долгой погоне, а потом — и в осаде их столицы, соблазн ударить нам в спину станет настолько сильным, что может преодолеть их страх перед наказанием.
— Значит, надо обойтись без осады! — решительно сказал наместник и царь Пенджаба. — Будем брать город с ходу.
* * *
— Говорят, бог троицу любит! Только как мне быть, если я ни в каких богов не верю? У кого удачи просить? Ладно, третья попытка…– задумчиво пробормотал я себе под нос и замкнул контакт. Двигатель зажужжал, разгоняясь по мере того, как я сдвигал ползунок реостата.
— Тук-тук! Тук-тук! — всё чаще стучали поршни насоса. Кислород нагнетался, давление в ресивере постепенно повышалось.
— Только бы получилось! — тихо заклинал я судьбу, но…
— Бам-м-м! — рвануло что-то внутри насоса, и он загорелся.
С горестным и невнятным звуком я отключил питание, пока ассистенты храбро тушили пожар углекислым газом.
— Брось, Руса, не получится ничего! — сказал дедушка, до того тихо сидевший в углу лаборатории. — Два насоса сгорело, ещё один вообще взорвался, лаборанта ранило, двигатель сгорел… А это же штучная продукция, её мастера из мастеров делают. И всё зачем?
— Как это, зачем⁈ — раненным медведем взревел я. — Ты видел, как инструмент из нашего железа ломается? Это от того, что фосфора в нём много! И при ковке ломается потому что много серы. Корни папируса плохой уголь дают, он металл загрязняет!
— И что с того? Ты сообщения Волка читал? В Китае инструменты вообще из чугуна делают! А у их северных соседей, которых ты корейцами зовёшь, и такой инструмент — за счастье! Я уже приказал, чтобы и у нас самый простой инструмент тоже из чугуна лили. Дешевле продадим, а покупатели и такому рады будут.
— Нельзя, дедушка, как ты не понимаешь, нельзя нам этим путём идти! Внуки Энкиду поделились сведениями, что у Птолемея в Индии свои умельцы нашлись. Стекло делают своё, чугун льют, а недавно научились его в железо переделывать. Понимаешь⁈ Уголь у них лучше, руда хорошая, так что их сталь лучше нашей будет. Нельзя нам такого допустить!
— Поэтому ты себя и изводишь? — понимающе улыбнулся он. — Понимаю. Звание лучшего дорогого стоит. Но неужели ты не видишь, что перед нами тупик? Не получается нашими средствами кислород сжимать!
— Тупик, говоришь… — задумчиво проговорил я, пробуя каждое слово на вкус. — А ты прав, дед. Совсем я поглупел. Зайдя в тупик, незачем стену лбом крушить. Проще выйти назад и поискать обходной путь!
* * *
— Хитрец этот Диомед Фиванец! — уважительно пробормотал Библиофил. — Посмотреть со стороны, так он осадил Катанию[2] с суши и с моря, и только. Запасов у горожан много, гарнизон крепкий, стены высокие, тушить пожары они готовы. Так что осада явно затянется. Вот только Тавромений карфагеняне недавно захватили, а теперь и Регию с Мессеной торговлю перекрыли. А эти города не сами по себе, они Сиракузам подчиняются.
— И что из этого следует, наварх[3]? — спросил его Арам Арцат, навигатор их новенькой биремы.
— Провокация это! — уверенно заявил тот. — Карфагеняне ждут-не дождутся, чтобы Сиракузы сюда свой флот прислали. Тогда люди Диомеда его и сожгут!
— А нас?
— А нас-то за что⁈ — удивлённо посмотрел на него флотоводец, потом не выдержал и заржал. — Не волнуйся, я и сам погибать не собираюсь, и парней своих понапрасну класть — тоже. Прорвёмся!
* * *
[2] Катания (на карте почему-то обозначена как Катана) была основана в 729 году до н.э. греческими колонистами, прибывшими сюда из эвбейского города Халкида. К моменту, описываемому в романе подчинялся Сиракузам, как и Мессена (ныне — Мессина), и лежащий по другую сторону Мессинского пролива Регий (ныне — Реджо-ди-Калабрия).
[3] Наварх — иногда командир корабля, но в данном случае — командир флотилии.
* * *
— Не дрейфь, лекарь, прорвёмся! — хлопнул Никомеда по плечу десятник по прозвищу Синий Слон.
Тот слегка сморщился, отвык от панибратства за последние годы. Как-никак полноправный член Аспиринового Братства, один из учеников самого Ангела, дважды удостоился чести посетить лекции Русы Ерката. А тут… Но развивать эту тему не стал, а спросил о том, что его действительно волновало:
— Как же прорвёмся? Смотри, какие у южан стены высокие! У нас и лестниц таких нет, чтобы влезть. И тараном их не взять, построены из крепкого камня, а в толщину — десяток локтей.
— Вот ты скажи мне, ученик Эскулапа! — лениво начал Синий. — Я тебя разве учу, как людей лечить? Нет, я тебя в этих вопросах слушаюсь, как папку в детстве. Кого скажешь, того на стол и тащу. А потом — обратно оттаскиваю. Отметь — делаю это молча и без комментариев!
— Ага! — хохотнул лекарь. — Если ругань опустить, то вообще ни слова не произносишь!
— Не без того, — улыбнулся Слон, получивший это прозвище за габариты, огромный нос и пару слегка выпирающих верхних клыков. — Без крепкого словца и служба — не служба. Но я тебе не о том говорил. Вот скажи мне, с каких пор ты решил, что в военных вопросах лучше нашего Птолемея понимаешь?
— А что, у меня глаз нет? Сам вижу, что к стенам и не подойти — рвы глубокие и широкие, земляной вал высокий. Не подтащить сюда ни тарана,
