исполнители – лишь пешки со взором горящим, оказавшиеся членами неких возрожденных Боевых дружин партии левых эсеров. И знали они весьма немного. Взрывчатка была в ящиках от винтовок Мосина. Взяли их из какого-то подвала Верхних торговых рядов, из которых был ход в подземелье. А откуда взрывчатка взялась в подвалах здания, известного мне больше как ГУМ, – бог весть.
Да, концы этого дела найти удалось. Но концы эти пока никуда не вели.
Вообще, покидать Москву в такой момент было весьма опасно. Но что я мог сделать, если присутствие на государственных похоронах вдовствующей императрицы, которая по совместительству еще и мать императора, я был решительно обязан? Тем более что это совмещалось с государственными похоронами погибших великих князей, а хоронить их всех необходимо именно в Петропавловской крепости! А ломать традиции в такой в момент острейшего политического и государственного кризиса было не самой лучшей идеей. Не поймут-с.
Кроме того, я должен показать своим взбудораженным подданным, что власть тверда и решительна, что никакие катаклизмы не нарушат устоявшийся порядок вещей, что царь настолько уверен в своих силах, что не прячется за высокими кремлевскими стенами, а выполняет свой царский долг, как ему подобает.
Именно потому я вчера не только присутствовал на государственных похоронах погибшего премьер-министра Нечволодова, которого торжественно похоронили на территории Чудова монастыря в Кремле, но и лично, хоть и неожиданно для присутствующих, посетил массовые похороны жертв Кровавой Пасхи на Ваганьковском кладбище, где под эти могилы был срочно отведен обширный участок. Нужно ли говорить, что все эти похороны не только были осуществлены за казенный счет, но и также носили статус государственных.
Пришлось выступать перед собравшимися, лично подходить к родственникам погибших, разговаривать, утешать вдов, подбадривать сирот, обещать, обещать, обещать…
Разумеется, мы найдем виновных. (Не найдем, так назначим.) Разумеется, империя не бросит семьи погибших, всем будет выплачено хорошее пособие, назначена пенсия, над детьми возьмет опеку государство, не останется в стороне Корпус Служения. Разумеется, император возьмет под личный контроль, и в случае каких-то проблем всегда можно и нужно обращаться в Канцелярию по принятию прошений. Все виновные будут покараны. Никто не уйдет от возмездия.
Ну, и в таком вот духе. Все то, что говорят правители на встрече с народом, когда что-то нужно говорить, а говорить, в общем, и нечего. Тем более что это не взрыв газа в каком-то доме или пожар, тут прямая вина центральных имперских служб, и отрицать это невозможно.
Понятно, что эти мои походы в народ прибавили генералу Климовичу не один десяток седых волос, но мои службы безопасности в этот раз справились – меня никто не взрывал, в меня никто не стрелял, и даже обошлись без эксцессов с безутешными родственниками погибших. Думаю, что главную роль в относительно тихом исходе дела сыграло то, что среди погибших была и мать императора, и у многих просто язык не повернулся меня в чем-то обвинить в лицо. Во всяком случае, мне дали спокойно подойти к каждой могиле и первому трижды бросить в яму землю.
Конечно, без людей Суворина тут не обошлось, и мой министр информации, со свойственным ему цинизмом, извлек из этого события пропагандистский максимум. Вечерние газеты клеймили врагов народа и сдержанно, с сохранением полагающегося случаю такта, отмечали бесконечную скорбь его императорского величества по поводу гибели его верных подданных, отмечали также заботу и сопереживание, отмечали… Ну, все что положено в таких случаях отмечать в статьях, пропитанных патриотизмом, верноподданническими чувствами и призывами к единению вокруг Священной Особы его императорского величества государя императора Всероссийского и прочая, прочая, прочая…
Поскольку заказчиков пока не нашли, то предварительных виновников пришлось назначить, ткнув общественности пальцем в сторону левых эсеров и прочих антинародных элементов. Газеты бесновались, требовали возмездия и кары. Корпус Служения организовал несколько митингов, на которых клеймились враги народа. На улицах по инерции ширились слухи об участии Франции в этом деле. В общем, машина пропаганды заработала на полную катушку.
Нажимаю кнопку электрического звонка. Появляется Абаканович.
– Николай Николаевич, будьте любезны еще чашечку кофе. И покрепче, будьте добры.
Да, глаза слипаются. Может, действительно вздремнуть? Пусть похороны лишь завтра, но наверняка сегодня вечером в Питере найдется сто тыщ проблем, которые свалятся на мою бедную голову. Переезд столицы в Москву шел полным ходом, но многие органы власти все еще оставались в Петрограде. Впрочем, часть из них там и останется в рамках концепции четырех столиц, которую я собираюсь воплотить в жизнь после войны. Петроград, Москва, Казань и Омск распределят между собой функции и полномочия, приютив структуры имперской власти и всероссийские выборные органы. В том же Питере останутся Государственный Совет, Адмиралтейство, Морское министерство и еще ряд структур имперского значения.
– Ваше императорское величество! Ваш кофе. Поступило сообщение от генерала Кутепова.
Киваю. Делаю глоток. Вкус уже не чувствую. Заставляю себя взглянуть на полученную депешу. Сводка о движении, ситуация в Москве и Питере, обзор поступивших в Ситуационный центр важных сообщений. Короче, все под контролем, движение осуществляется штатно, вечером будем в северной столице. Можно было бы и быстрее, но поскольку в движении и в обеспечении моей безопасности участвовала целая подвижная группировка, возможную скорость приходилось сдерживать.
Вообще же, сама моя поездка была нешуточной проверкой всех систем и структур. После взрыва на Красной площади я стал очень внимательно относиться ко всем, даже самым безумным мерам по обеспечению сохранности моей персоны. Кроме того, еще свежи были в памяти события в моей реальности, когда поезд (этот самый, кстати) с Николаем был блокирован, а его самого принудили к отречению. Посему и была разработана целая операция, призванная не допустить никаких эксцессов, покушений и прочих переворотов.
Начнем с того, что литерных поездов было два, которые визуально никак не отличались друг от друга. В одном ехал я, а в другом великокняжеская тусовка вместе с наследником. И кроме узкого круга лиц никто не знал, в каком именно поезде едет император. Более того, обычный порядок вагонов также был изменен, так что надо было еще угадать, какой именно вагон подрывать или обстреливать. А учитывая, что вагоны
