белогвардейцы. Я даже шёл договориться. Ты же видел. Мы не особо сторожились. Да и как бы я был, если бы стал убивать тех, про кого ничего не знаю. Может быть это гэбэшники под прикрытием? Может, они себе такую легенду прикрытия разработали, для проникновения в чужие разведывательные структуры.
— Я тоже так подумал, — сказал Ефрем.
— Убив тебя, они разрушили мои иллюзии.
Ефрем невольно поднёс правую ладонь к тому месту груди, где у него должен был быть пулевой вход. Но шрама уже не было и место даже не чесалось. Нечему было чесаться.
— Теперь у тебя есть возможность остаться в стороне. Жители тебя видели, как ты ушёл. Выстрелы раздавались с противоположной стороны. Значит ты, точно, ни при чём. У меня тоже есть шанс остаться в стороне. Не мог же шестнадцатилетний пацан убить десять человек? Не мог! Скажу, что спрятался в кустах и видел, как они перестреляли друг друга. Это если спросят те, кому надо будет спрашивать.
Я заглянул Ефрему в глаза.
— Тебя, когда ты шел ночью сюда, никто не видел. Сейчас мы закончим своё дело и уйдём. Пусть местные думают, что ты ушёл ещё засветло. До начала стрельбы. И я тогда же ушёл. Можно и такое сказать. Ушли мы и всё. А что тут делалось и не знаем. Ушли мы.
— Хм! Неплохая версия, — Ефрем покивал головой. — Главное, никого сейчас не встретить.
— Когда гахнет. Они попрячутся. Я и сейчас вижу, что они собрались в молельной избе и молятся.
— Это который как амбар? Огромный такой?
— Ага. Там они все!
— И как ты всё видишь? — дёрнув головой, спросил Ефрем.
— Уникум, хер ли! — хмыкнул я. — Давай! Уходи!
— Ты, точно, справишься сам? — озабоченно спросил Ефрем.
— Справлюсь-справлюсь! Ступай уже. На тропе жди. Вместе пойдём, чтобы не наткнуться ни на кого.
Ефрем ушёл. Я зашёл в штольню ещё раз глянул на трупы «радаром», чтобы не дай Бог не осталось живых, вставил детонаторы, вернулся к «машинке» и, покрутив ручку, нажал и провернул рычаг. Гахнуло громко!
Я снова вернулся к входу в штольню. Входа не было, как, впрочем, и штольни. Гора приняла мою жертву.
Мы с Ефремом прошли вверх по ручью и в месте его истока разложились на ночлег. В чём были. Мы лишь немного обмылись от чужой крови. Но устали так, что устроились прямо на не надутых матрасах и проспали до самого утра, как убитые.
Утром мы привели себя в порядок, переоделись и, постирав свои вещи, развесили их для просушки. Мы решили пробыть здесь ещё какое-то время. Вдруг кто-то решит «метнуться» к Бикину? Поселенец ли, или «одиннадцатый»…
Всё золото, которое хранилось на «складе», мы «оприходовали». Его там было немного. «Всего» пятьдесят килограммов. Золото было переплавлено в небольшие,пятикилограммовые слитки. Ну, как небольшие? По длине — чуть больше моей ладони и толщиной и шириной сантиметра три. Мы, кстати, забрали с собой журналы учёта и сожгли их в костре.
Никто вслед за нами по ручью не кинулся, а вот со стороны Бикина радар показал приближение троих «гостей». Я предупредил Ефрема, но это оказались Дункай, Юрик и не знакомый мне очень худосочный нанаец. Как только я его увидел, сразу назвал его: «Тень отца Гамлета». Мысленно, конечно назвал. Странно, но я именно такого нанайца уже знал в своём прошлом-будущем. Вечно пьяного и жившего на зимнюю соболёвку. Неплохо зарабатывал тот нанаец. Да, вообще, те, кто добывает соболя всегда неплохо зарабатывали. А много им было надо? Мяса — во! Рыбы — во! Пиджаков-костюмов не надо. Всё по минимуму. Крупа, соль-сахар, картошка… Летом — туристов возят. Те и напоят, и накормят.
— О! А вы что здесь, а не в посёлке? — спросил Дункай.
— Да, что-то не спокойно там, — сказал Ефрем. — Пришли мы. Мишка пообщался со староверами. А те и говорят, что у них «гостят» плохие люди, которые будут недовольны если нас увидят. Вот мы и ушли. А что? Мишка, что хотел, спросил у них. А поднялись сюда, слышим стрельба, а потом и взрыв. Вот и встали здесь. Вдруг кто вслед пойдёт?
— Взрыв? — удивился шаман. — Стрельба? Надо сходить! Посмотреть!
— Этих «плохих людей» там с десяток не меньше. Тебе хочется под пули? Стрельба уже закончилась. Ты же не милиционер? Нет. Не дай бог что случись и придётся стрелять, потом не отпишемся. Проходил я такое. Едва не посадили, помнишь?
— Как не помнить? — сказал и вздохнул Дункай. — Так и что делать будем?
— Назад пойдём. Мы с Мишкой у Бикина такого лося встретили. Специально бить не стали. Тебе оставили. Зачем за нами попёрлись? Сказано ведь было, там ждать и охотиться.
— Николай тоже про «плохих людей», что к староверам ходят, сказал. Вот мы и пошли к вам на выручку. И хорошо, что вы тех не встретили.
— Так вы на войну собрались? — сказал и хмыкнул Ефрем. — Так пришли бы и без разбору стали нас спасать?
— Ну, нет, наверное, — сказал смутившись Дункай. — Спросили бы сначала…
— А пока бы спрашивали, вас постреляли бы как куропаток, — усмехнулся, ощерясь Ефрем. — Поэтому я и говорю, что не наше это дело, воевать. Придём домой, доложим кому следует. Пусть сами разбираются.
* * *
Наши гости даже отдыхать не стали. Посидели немного, пока мы собрались, да и двинулись в обратный путь в сторону Бикина.
По дороге узнали, что «плохие люди» поехали от Улунги на трёх лодках с моторами, а значит эти лодки должны были находиться где-то в глубине устья той речки, которую переходил лосяш.
— Даже смотреть не будем, где они стоят и что в них лежит. Меньше знаешь — лучше спишь, — сказал я. — Нам здесь больше делать нечего.
— Патроны, что, не отдали? — спросил шаман, глядя на наши тяжёлые рюкзаки.
— Местные сказали, что «плохие люди» у них ружья отобрали, — сказал я. — Выдают и боеприпас и ружья для охоты и отбирают.
— Ничего себе! — удивился Дункай.
На самом деле, мы оставили и свинец и порох в устье того ручья, что впадает в Бачелазу. Куда нам и золото, и свинец тащить? Уравновесили, короче, свои рюкзаки. Да-а-а… Сходили, хе-хе-хе… В гости… Но хоть здоровье староверам поправить удалось.
*
