в объёмные живые формы. Это было удобно, если хочешь разглядеть кого-нибудь в, хм, «толпе». На каких приинципах оно работало я не представлял, но мне как-то вспомнилось что я однажды читал про квантовые радары, которые видят сквозь объекты и определяют их по одному единственному фотону. Может и у меня что-то подобное развилось с моей, хм, силой. Сила, хм, есть ума не надо.
Мне бы проще было, если бы Ефрема совсем не было. Но, что вышло из моего путешествия, то вышло. Фарш обратно не прокрутишь. И сейчас кто выживет, тот и нарисует картинку.
— И кто кого переживет, тот и докажет, кто был прав, когда припрут! — вспомнил я песню Владимира Высоцкого и тут же подумал. — Поехать в Москву вылечить его что ли? Ха-ха-ха… Ага… Я его вылечу, а он снова «разлагаться» начнёт. Попробовал на дяде Коле, ага. И он на следующий же день от всей души «натрескался» водки сам и деда Колю совратил. Зато здоровья у дяди Коли теперь, как у дурака махорки. И вот кто скажет, хорошо ли я сделал, дав его ему? Ведь сколько теперь он ещё будет мучить тётку Марию?
— Можно, конечно, дать круг и наверх пойти, — подумал я, — но они уйдут вниз, и станут ждать нас там. А могут и за подмогой кинуться.
— Они так и так могут кинуться за подмогой, а могут и не кинуться, — буркнул Ефрем. — Не нравится мне всё это. Тут по лесу они куда хочешь выйти могут. Хоть в тыл, хоть в лоб.
— Поэтому, лучше, ждать их в посёлке. Я в первом доме от реки сяду, а ты у тропы. Чтобы не выскочили. Хрен они поднимутся на плато не по ручью, а в другом месте.
Ефрем нахмурился.
— Ты точно уверен? — спросил он.
— Точно, вождь, точно. Смотри, чтобы никто живым не ушёл. Не мы начали эту войну.
Ефрем ухмыльнулся.
— Был такой фильм американский «Бей первым, Фреди». К нашей ситуации н не подходит, но что-то вспомнилось. Не начни с ними играть или шутить, Миша.
— Спасибо, Ефрем Александрович. Всех под ноль!
Ефрем покрутил головой.
— Хм! Двоих уложил, и ни капли переживаний. Был опыт в прошлой жизни? Воевал, что ли?
— Воевал, Саныч. Было дело. Немного, но мне хватило. Да и так просто навидался всякого. Я же ментом в той жизни был. А времена наступят сложные. Стрельба на улицах каждый день. И войны не надо. Оружия валом!
Я махнул рукой.
— Ладно! Потом, как нибудь поговорим. Дункаю рассказывать всего не буду, а тебе всё расскажу без утайки.
— Почему мне, а не ему?
Я улыбнулся.
— Догадайся с трёх раз.
Ефрем потупил взор.
— Правильно. Нет у меня от тебя секретов, потому, что ты мне друг, товарищ и брат.
Помолчали.
— Разбежались. Я под мостком схоронюсь. Хорошо, что тут электричества нет. Хе-хе… Глухомань…
— Ты бы не веселился особо, — буркнул Ефрем.
— Да… Отдай мне свой карабин. Оптика ночью мне только мешать будет. Да и десять патронов больше одного и маленького. Заряжать мелкашку то ещё удовольствие.
— Дрожащими руками, — мысленно добавил я.
Мы обменялись оружием и боеприпасами.
— И не вздумай сюда соваться. Буду стрелять во всё, что движется.
— Сам подстрелишь, сам и вылечишь, — буркнул Ефрем.
— Не ходи никуда, — снова повторил я. — Нельзя их выпустить.
— Не пойду. Там ждать буду.
Я остался сидеть у моста, накрывшись накидкой, сшитой из маскировочной сети, сделанной собственноручно из старой рыбацкой, путём навязывания на неё коричневых и зелёных ленточек. Тяжеловатая получилась накидка, но это ведь накидка, а не костюм.
Я видел бандитов на пределе своего фасеточного зрения. На пределе, потому, что мешала сопка. До сопки было около двух километров. С сопки и спускались бандиты. Все восемь, да.
— Не соврал Осип, — подумал я, наблюдая, как группа, растянувшись цепочкой по тропе, движется в мою сторону.
— Рассыпятся ведь у реки, — прикинул я. — Кто-то и там переправится. А может и все сразу перейдут на эту сторону. И что тогда?
Было ещё совсем светло. Я глянул на часы.
— Двадцать — двадцать восемь.
Глава 12
На тропу, что шла по-над речкой, бандиты вышли примерно чрез час, и я сразу выстрелил, как только первый из них встал на линию огня. Откровенно говоря, я не был уверен, что буду хорошо видеть ночью целик и мушку. Они же не подсвечивались. Коллиматорные прицелы в СССР были, но не для индивидуально-охотничьего использования. Это картечью мне было просто. Навёл ствол на силуэт, жахнул, а картечина сама цель найдёт. С пулей управиться было сложнее. А потому я хотел выбить как можно больше недругов засветло.
— Минус три, — сказал я.
Как и ожидалось, они не кинулись переправляться через реку, а рассредоточились в лесу за деревьями и стали продвигаться в сторону моста.
Стрелять с левой руки из такой позиции было бы сподручнее, но с правой я стрелял точнее, поэтому пришлось приспосабливаться. Расположившись за мостом и положив оружие на тёсанные брёвна, мне пришлось больше выдвинуть тело вперёд и почти лечь на брёвна. Так я и оставил лежать небольшой пенёк, прикрыв его маскировочной сетью. Сам же я скользнул под берегом реки чуть ниже и выполз в кустах ивняка, там же и затаившись.
Четвёртого я снял, когда он выстрелил по моей приманке и сбил пенёк с мостка. Видя, как он остановился и начал меня выцеливать, я стал ждать его выстрела и спустил курок на мгновение позже, так что мой стал, как бы, эхом. После того, как пенёк упал, сразу двое бандитов вышли на вогнутый берег реки, и мне оставалось только успеть перевести ствол с одного на другого.
— Минус шесть, — сказал я и добавил. — Равно четыре.
Перебравшись через речку на «их сторону», я, пока мои оппоненты залегли, «нырнул» в лес и метнулся от речки, пытаясь зайти им со спины. Вскоре бандиты постепенно сошлись, подойдя к одному.
— Вожак стаи, — отметил я, ища просвет между деревьями.
До стаи было всего метров семьдесят, и щель в прореженном «хозяйственными» порубами лесу, я всё-таки нашёл. Бах! И вожак, получив пулю в спину, завалился на товарища, получившего своё слепое ранение в живот. Оба упали, обнявшись, как друзья
