моего нынешнего юного возраста, обогреть душой мне уже никак не получится. К огромному моему сожалению, — Я помню ваши слова, Наташа Николаевна, что вы не заметили, откуда он появился. Но куда он от вас дальше-то прошел, вы ведь не могли не посмотреть⁈ Если подумали, что ему его баба морду исцарапала, то, наверняка, ведь посмотрели, куда он пошел? Не к той ли бабе, которая может где-то здесь неподалёку стоять? А? Уж вы меня извините, но не поверю я, что вы своего женского любопытства не проявили! — поймав взгляд ядрёной коммерсантки, подмигнул я ей по-товарищески.
— А вон к ним он и пошел! — опять кивнула та на всё ту же группу таксомоторных извозчиков, развязно галдящих на своей стоянке, — А уж куда он потом делся, не видела, но, что к ним пошел, это точно!
На душе стало еще теплее, а «баба» Наташа теперь мне показалась уже совсем юной и до невозможности красивой. Окончательно превратившись в нашу спасительницу от майора Тютюнника и от всего прочего вышестоящего руководства. Которое еще день-два и начнёт уже всерьёз накручивать хвосты всему уголовному розыску Октябрьского РОВД. С обильным засыпания по этот хвост соли. Вперемешку со жгучим перцем. За отсутствие реальных подвижек в раскрытии тяжкого и резонансного преступления.
К глубочайшему нашему удовлетворению Наталья Николаевна коммерсанткой оказалась опытной и потому свой паспорт она имела при себе. Надо полагать как раз для того, чтобы, когда прихватят за торговлю в неустановленном месте, протокол на неё составляли на месте. А не тащили в РОВД для продолжительной и тягомотной установки личности.
Переписав её данные полностью, включая и адрес, я уже было начал с ней прощаться.
— Погодите, погодите, товарищ Корнеев! — притормозила меня необычайно внимательная к мужским царапинам тётка. За те две-три секунды, на которые я приоткрыл перед её лицом свою ксиву, успевшая выхватить из неё мою фамилию, — А как же я? Вы же обещали, что меня теперь ваши не тронут! Я же вам с чистой душой и всё как есть рассказала!
Частная, но несчастная торговка Ларионова смотрела на меня таким взглядом, будто бы пыталась мне напомнить, что мы с Антоном теперь в ответе за то, что её приручили.
И ведь, действительно, права эта женщина! На все сто процентов права! Был у нас с ней такой уговор. Индульгенцию на подрыв торговой монополии советского государства я ей действительно пообещал. Теперь хочешь, не хочешь, а соответствовать надо! Пришлось опять остановиться и снова развернуться к подсолнечной Наталье своим молодым и милицейским лицом.
— Не обидит вас никто! Если подойдёт кто-то из наших, скажете, что уголовный розыск Октябрьского РОВД одобрил вашу торговлю, — выдал я устный патент на коммерцию той, которую уже твёрдо запланировал на официальное оформление своим агентом, — А, если на слово не поверят, тогда пусть обращаются ко мне непосредственно, я им всё сам объясню!
Продиктовав свой рабочий телефон женщине, обрадованной до состояния неподдельного счастья, я зачерпнул из её мешка еще горсточку. Теперь уже нахаляву и деньгами не оплаченную. И, улыбчиво напоследок попрощавшись, двинулся в сторону таксистов.
— Держи! — ссыпал я безвозмездные семечки в подставленную Антоном ладонь, — И не стесняйся, грызи на здоровье! Не переживай, это не оброк и не взятка, если ты еще не понял. Это материальный символ наших с ней не только доверительных, но и дружеских отношений! С этой минуты мы с тобой её «крыша». С той только разницей, что платить будет не она нам, а мы ей! — подмигнул я ничего не понявшему из моих слов Игумнову. Инспектору в оперативной работе неопытному, но, в отличие от меня, уже старшему, — Вот оформлю её к себе в качестве официального агента и буду ей время от времени денежку из «девятки» подбрасывать! На семечки, так сказать…
Ухмыльнувшись собственному словоблудию, я снова вернулся к прежним своим раздумьям.
Исходя из сложившихся обстоятельств и уже полученной информации, надо было менять тактику. Появился прямой смысл в стремительной сабельной атаке. Которая совсем не предусматривает плетения тонких оперативных кружев. Конспирация в розыске штука, безусловно, полезная. Но иногда и лихая махновщина, не просто уместна, а, не побоюсь этого слова, предпочтительна. И даже безальтернативна.
Мы неторопливо двинулись к стоянке таксистов, а я на ходу грузил Игумнова короткими фразами. Мне нужно было, чтобы Антон понял план и правильно сыграл отведенную ему роль. — Короче, дело в следующем! — притормозил я, внимательно посмотрев на остановившегося напарника. — Этот драный тип запросто и в любой момент может податься в бега. И тогда искать его придётся непредсказуемо долго. А пока найдём, если мы его вообще найдём, то отметины с его рожи по-любому уже сойдут!
Приданный мне в пару старший инспектор слушал меня сосредоточенно. Он даже пару раз кивнул в ответ головой. Давая тем самым понять, что мои соображения понял и, что со всем этим понятным он вполне согласен.
— Значит так, сейчас мы подходим к ним не как районные опера из Октябрьского, а как городское начальство этих оперов, проводящее разбор полетов. Ты у меня старший. И ты хоть молодой, но перспективный и строгий, а я у тебя на подхвате. В общем, давай, морщи лоб, хмурься и задавай тон. А я займусь обычной рутиной и нервы им по тихой грусти помотаю, иначе хер они нам что расскажут! Это же таксисты! Самая настоящая советская мафия, мать её за ногу!
— Слушай, я, наверное, не смогу! — смутился старший инспектор Антон, — Я же никогда этого не делал! Я же только второй день, как удостоверение получил! — он украдкой бросил нерешительный взгляд на автоизвозчиков. Которые, если судить по их виду и поведению, уже при рождении были профессиональными хамами.
— А тебе и делать ничего не надо! — негромко ободрил я напарника, — Говорю же тебе, смотри на меня, как на холопа, а на них, будто они и вовсе твои крепостные! Которых ты для еженедельной порки на конюшне собрал. Очень прошу, поверь на пять минут, что они быдло и грязь из-под твоих ногтей, а ты барин дворянских кровей! И тогда у нас с тобой всё получится! — еще внимательнее вгляделся я в глаза своего старшого. — Ну? Сможешь?
— Не знаю… Смогу, наверное… — пожал своими нехилыми плечами бывший дамский угодник с кафедры «Истории КПСС».
— Еще как сможешь! Ты даже не сомневайся! — уверенно заверил я своего
