ведущего напарника, — Короче, так! Мы сейчас к ним подходим и ты им говоришь, что несмотря на то, что районная милиция их уже отработала, начальство из городского УВД всё равно недовольно. И, что по указанию сверху мы будем вынуждены еще раз, но уже лично всё проверить. Для чего прямо сейчас все вместе поедем в городское УВД.
Старший опер слушал меня внимательно и мне даже показалось, что он меня понимает ровно так, как мне надо. Правильно, то есть.
— Сейчас самое главное, это создать у них ощущение нашей тупой официальщины и легкой, но реальной угрозы, — продолжил я вбивать в мозг напарника нашу режисёрскую сверхзадачу, — Чтобы они думали не о том, как бы с меньшими потерями отбрехаться от очередных дуболомов, а о том, как бы окончательно не просрать сегодняшнюю смену! Они и так уже полдня потеряли, а теперь мы их еще захомутаем до позднего вечера! План завалят и себе на свой личный карман ничего не заработают! Я понятно излагаю? — развернул я напарника к себе фасадом, чтобы удостовериться в его готовности к реализации оперативно-розыскного мероприятия.
Антон кивнул, выпрямил спину и его лицо приобрело то самое отсутствующе-строгое выражение. Ровно такое, какое бывает у проверяющих товарищей из вышестоящих органов. Не обязательно, что именно из внутренних. Получилось у него неплохо.
Я едва не похлопал его по плечу, чтобы выразить своё одобрение, но вовремя спохватился. Сейчас это был не Антон, не мой растерянный напарник. А молодой, но ответственный товарищ из городского или даже областного УВД. И хлопать его по плечу мне, младшему по званию и положению, было никак нельзя.
— Отлично. Идем! — коротко бросил я, снова сделав свое лицо устало-официальным, маской мелкого служащего, исполняющего чужую волю.
— Как подойдём, следи за мной! — продолжил я инструктаж, — Надо будет удостоверения достать синхронно. И раскрыть их тоже нужно одновременно! А как раскроем, медленно по дуге всем показываем. Солидно, не торопясь, но без задержки. Тогда никто не успеет рассмотреть, кто мы и из какой конторы! Что менты поймут, а откуда мы, разобрать не успеют. Ты понял? — прошипел я негромко напарнику. — Очень медленно и обязательно по дуге! Давай, шагай вперёд и помни, что это ты у нас сегодня Золотая рыбка, а я у тебя на посылках!
Историк Игумнов оперскую премудрость впитывал прилежно. Во всяком случае, мне так показалось. Пропустив напыщенного Антона вперёд, я двинулся в его кильватере. Мы подошли к стоянке. Таксисты, человек десять-двенадцать, замолчали, когда мы приблизились на десяток шагов. Их взгляды, колючие и оценивающие, скользнули по нам, задержались на Антоне, на его прямой спине и надменном лице. А потом уже с меньшим беспокойством на мне. Я нес за Игумновым, метрах в двух сзади, потёртый портфель. Тот самый, с сыскарскими бумажками, рваными трусами и косметикой мадам Пшалговской. Идеальный холуй-портфеленосец.
— Внимание! — когда мы подошли совсем близко, негромко, но так, чтобы слышали все, произнёс Антон. Проговорив это хорошо поставленным преподавательским тембром. Голос у него оказался на удивление ровным и к моей радости, без тени нервозности. Молодец Антон Евгеньевич, вживается в отведённую роль.
Обогнув его и без суеты, для того, чтобы Игумнов заметил и сориентировался, запустил руку за пазуху. Мой товарищ всё понял правильно и тоже вытащил своё новенькое служебное удостоверение. Далее произошло всё, как и было задумано. Ксивы мы раскрыли одновременно и также вместе продемонстрировали их по кругу. Делая это с показной и вальяжной неторопливостью. Этим приёмом я пользовался еще в прошлой жизни и много раз. Все неизменно впечатляются от такой солидной неспешности, ибо сблизи и практически в упор видят настоящий документ. Но никто в движении не успевает прочитать должность и принадлежность его владельца к тому или иному подразделению. Главное, что зрительно фиксируют фото в форме и полное соответствие портрета оригиналу.
— Перед вами заместитель начальника уголовного розыска городского УВД! — зверем глядя на таксистов, почтительно окинул взглядом я Антона, — Товарищ майор лично за вами приехал! Попрошу всех предъявить свои документы! Документы, удостоверяющие личность и на автотранспорт!
Как же всё таки хорошо, что горбачевские времена еще впереди и, что про гласность и про пресловутую соцзаконность еще никто не знает! В момент умолкшие водилы потемнели лицами, но ослушаться не посмели и полезли по своим карманам.
Собрав документы и мельком их просмотрев, чтобы удостовериться в количестве и соответствии, я единой кипой засунул их в свой портфель. Теперь эти пираты автодорог всецело мои. Как голенькие пионеры в лапах опытного советского педагога Андрея Романовича Чикатило. Тьфу ты черт, прилезло же в голову такое сравнение! Может, место здесь такое злосчастное? Или даже проклятое?
Глава 12
Антон Игумнов стоял, слегка отставив ногу, держа руки за спиной. Выглядел внушительно, хотя по молодости лет ему явно не хватало солидной телесной грузности настоящего начальства. Но строгость выражения лица и холодный, отстранённый взгляд с лихвой компенсировали этот недостаток. Он молчал, делегируя мне всю чёрную работу. А таксисты переминались с ноги на ногу, обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Чувствовалось их общее раздражение и желание поскорее от нас отделаться.
— Итак, православные, — начал я, обращаясь к собравшимся, но глядя при этом в блокнот, будто сверяясь с некими списками. — Сегодня утром работников вашего таксопарка отработали сотрудники Октябрьского РОВД. И как я понимаю, всех, кто вчера после обеда находился здесь на стоянке, они опросили. Относительно вчерашнего происшествия. Правильно я излагаю?
Ответом нам были настороженные кивки таксомоторщиков и их невнятное бормотание. Недовольное и более походящее на глухой ропот, нежели на какое-то желание сотрудничать с органами дознания.
— Однако, — я поднял глаза и обвёл их медленным, тяжёлым взглядом, — Информация, предоставленная вами утром, оказалась неполной. Точнее сказать, никакой она оказалась! И потому, по мнению нашего руководства, вы, граждане водители, проявили сознательное сокрытие сведений, крайне важных для следствия.
Ропот из потенциально недовольного превратился в откровенно возмущенный. «Какое еще сокрытие?», «Да мы, что знали, всё рассказали!», «Чего вы привязались-то⁈»
— Тихо! — властно и негромко произнёс Антон. И, о чудо, все возгласы шоферни стихли. А он даже бровью не повёл. Словно укротитель хищников в цирке. Видимо сработал его прежний опыт преподавательской работы и навыки держать в узде внимание нахальной студенческой аудитории. — Продолжайте, товарищ старший лейтенант.
Я быстро прокашлялся и дисциплинированно последовал рекомендации старшего инспектора.
— Как я уже сказал,
