Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
После массированного обстрела из новых орудий ее гарнизон сдался и, форсировав Днестр, русские войска высадились на территорию Балкан. Еще через несколько дней, выйдя форсированным маршем к Фокшанам, у реки Рымник, они вступили в бой со стотысячной армией Юсуф-паши и, разметав ее орудийными залпами и убийственным огнем пехоты, обратили османов в бегство. При этом был захвачен сам «непобедимый» паша, весь турецкий обоз и богатые трофеи.
Дальнейшие события развивались подобно снежному кому. Выйдя на Дунай, Суворов осадил считавшуюся неприступной турецкую крепость Измаил и после трехдневной осады превратил ее в руины. Остатки гарнизона сдались на милость победителей. Слухи о небывалой мощи и победах русской армии с быстротою молнии разнеслись по всему полуострову и посеяли панику во вражеском стане. В результате практически без боя были взяты Яссы, Бендеры, Галац и множество других городов.
Окончательный разгром турецкой армии завершила атака Стамбула и Измира, подошедшей к берегам Анатолии объединенной русской эскадрой. Причем появление «Левиафана» и дымящих трубами фрегатов в бухте Золотой Рог вызвало такую панику, что к моменту высадки десанта, полумиллионный город опустел как во время чумы.
— Да, — сказал стоящий на мостике светлейший, озирая в бинокль величественную панораму Стамбула. — Вот и пришел конец Блистательной Порте. А, господин адмирал? — шутливо ткнул он пальцем в бок, стоящего рядом Морева.
— Давно пора, — ответил тот. — Сколько горя она принесла славянам.
А по сходням отшвартованных в порту кораблей сбегали темные волны десанта и растекались по безлюдным улицам.
Поскольку глубина гавани не позволяла подойти к стенке, Морев приказал бросить якорь и просигналить на «Презент». В руках сигнальщика замелькали трепещущие флажки и вскоре к борту крейсера пристал спущенный с фрегата паровой катер. Светлейший, в сопровождении Морева и трех вооруженных автоматами мичманов, быстро спустился в него, и катер двинулся к причалу.
Там они подошли к Грейгу и командовавшему десантом Ушакову, которые, сверяясь с картой, направляли штурмовые отряды для занятия султанского дворца, фортов, мостов и арсенала.
— Ну как, господа, — обратился к ним светлейший, — чай бегут османы?
— Да, ваша светлость, десант пока входит в город беспрепятственно, — с легким поклоном ответил Грейг.
— Ну, так и нам пора вслед за ним, — кивнул в сторону города князь.
Через несколько минут двое рослых егерей подогнали к группе запряженный четверкой лошадей громадный рыдван и извлекли из него перепуганного толстяка в высокой чалме с пером и парчовом халате.
— Ты кто? — спросил у него по-турецки светлейший.
— О, великий сераскир, сжалься! — упал ниц толстяк. — Я всего лишь топчи-баша портовой крепости.
— Начальник артиллерии? — высоко вскинул брови Потемкин. — А почему не стрелял, собака?
— Страх помутил разум моих людей, — пробормотал турок. — Твои корабли подобны Азраилу.[15]
— Истину глаголишь, нехристь, — хмыкнул светлейший. — А теперь садись рядом с ним, — кивнул он на сидевшего на козлах егеря, — и показывай дорогу во дворец султана. Да смотри не заплутай, повешу!
Вскоре рыдван со светлейшим и адмиралами, сопровождаемый ротой преображенцев, исчез в переплетении стамбульских улиц.
Через полчаса, миновав весело искрящийся в лучах солнца живописный фонтан на площади, рядом с которым валялся огромный янычар с разрубленной головой, он въехал в распахнутые настежь главные ворота дворца, у которых застыли двое солдат с винчестерами, остановился, и все вышли наружу.
Встретивший начальство гвардейский поручик доложил, что дворец занят его ротой и взят под охрану.
— Султана часом не поймал? — то ли в шутку, то ли всерьез, спросил светлейший.
— Нет, ваша светлость! — вытянулся офицер. — Правда с десяток нехристей нашли и заперли в подвале.
— Ну что же, веди в покои, — сказал Потемкин. — А вон того в чалме, — указал он на сидящего на козлах турка, — определи туда же.
Здесь же, в одном из пустых залов, оформленном в арабском стиле, был развернут штаб, и в разные концы города понеслись гонцы на арабских скакунах из султанской конюшни. Спустя некоторое время они вернулись с командирами штурмовых отрядов и те доложили, что город взят, в плен захвачено несколько сотен янычар и спаги.[16]
— Потери? — коротко спросил светлейший.
— Трое убитых, семеро раненых.
— Похоронить с почестями, — приказал он.
Затем, поручив Грейгу с Ушаковым организовать круглосуточное патрулирование города, князь велел доставить к нему всех схваченных во дворце турок.
Те оказались всего лишь слугами из числа вольноотпущенников и на вопрос — куда бежал султан со своим Диваном,[17] ничего не смогли ответить.
— А ну-ка, давайте сюда пашу, — приказал светлейший.
Толстяк оказался более осведомленным и сообщил, что султан, скорее всего, бежал в свою загородную резиденцию, расположенную в нескольких километрах от Стамбула на горе Чамлыджа. Это же подтвердили и старейшины местных армян и евреев, допущенные во дворец. Их интересовало, будут ли победители жечь и грабить город.
— Никаких обид местному населению мы чинить не станем, пусть возвращаются — заявил Потемкин. — А вы захватите с собой сего воителя, — кивнул он на топчи-башу, — и отправляйтесь к султану. Передайте, чтобы завтра здесь был великий визир для переговоров. Нет — мы продолжим военные действия.
Когда, низко кланяясь, старейшины и турок исчезли за дверью, в зал вошел поручик и сообщил, что его солдатами во дворце обнаружена султанская сокровищница.
— Знать сильно напугался, коль не успел спасти казну, — рассмеялся Потемкин. — Ну что же, пойдем посмотрим, — пригласил он с собой обоих адмиралов и Ушакова. — Чай такое, не каждый день повидаешь.
Сокровищница находилась рядом с султанским гаремом, глубоко под землей. В мрачных, строенных еще крестоносцами подвалах вдоль замшелых каменных стен стояли многочисленные сундуки, ларцы и бочки, доверху наполненные золотыми монетами, слитками, драгоценными камнями и жемчугом.
— Эко награбили нехристи, — оглядев в неверном свете факела тускло мерцающее золото, сказал Потемкин. — Самуил Карлович, выстави здесь надежную охрану и сегодня же половину сокровищ отправь на «Левиафан». В счет контрибуции.
Потом все поднялись наверх, наскоро перекусили и окунулись в круговорот дел, которые сопутствовали всякой успешной военной операции. Кроме того, следовало разобраться с освобожденными из многочисленных тюрем и галер пленниками, среди которых оказалось немало христиан, не допустив с их стороны погромов и мародерства в городе, а также подготовиться к переговорам с турками о капитуляции…
Великий визир Гази Хасан паша, в сопровождении немногочисленной свиты и сотни спаги на конях прибыл во дворец утром и был принят светлейшим через час в зале Дивана, именуемом Куббеалты, что означало «зал под куполом». По этому случаю он и все присутствующие на церемонии офицеры привели себя в надлежащий вид и облачились в парадную форму.
Допущенный в зал с несколькими сановниками Гази Хасан низко поклонился блиставшему в фельдмаршальском мундире светлейшему, который выслушал его витиеватые приветствия, сидя в кресле. Затем адмирал Грейг огласил подготовленные ночью условия капитуляции. В соответствии с ними, Великой Порте предписывалось немедленно прекратить военное сопротивление, вывести остатки своих войск с Балкан и выплатить России контрибуцию в размере стоимости султанской казны. Кроме того, Турция должна была признать за ней право на все освобожденные территории, включая Стамбул с проливами Босфор и Дарданеллы.
С последним резко прозвучавшим под сводами зала словом в нем наступила мертвая тишина.
— А если сие для вас неприемлемо, — нарушил ее князь, — мы сегодня же начинаем военные действия и вторых переговоров не будет.
Еще с минуту турки обреченно молчали, после чего визир со словами: «На все воля Аллаха», — прижал к груди руки и низко склонил голову. Далее состоялась церемония утверждения акта капитуляции. От имени России его подписал Потемкин, Великой Порты — Гази Хасан паша. Затем документ был удостоверен имперскими печатями и торжественно вручен обеим сторонам.
Уже на следующий день во все оставшиеся не разгромленными османские гарнизоны на Балканах помчались турецкие гонцы с султанскими фирманами, а через неделю в Стамбул вошел экспедиционный корпус Суворова. Его войска были встречены громом салюта с кораблей эскадры и крепостных фортов, и разместились в казармах янычар и спаги. В течение суток победители праздновали небывалую викторию, изрядно опустошив подвалы Стамбула, а потом во дворце был собран военный совет. Помимо Потемкина, в нем приняли участие Грейг, Суворов, Морев и Ушаков.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
