магазина поставили. Меньше года проработал, взяли на растрате.
— Вы правда думаете, что просить генсека за мелкого воришку — это хорошая идея? — Ситуация показалась мне настолько абсурдной на первый взгляд, что я даже злиться не стал. Ну, правда, реноме у меня последние годы было, мягко говоря, не самого терпимого ко всяким нарушителям.
— Антон — кристально честный человек. Я готов дать руку на отсечение, что он ничего не крал. Более того, за пару месяцев до того, как к нему пришли с обыском, он порывался уволиться и говорил, что не хочет работать, — часто и глотая слова, принялся объяснять сидящий рядом мужчина. — Говорил, что ему намекало начальство по линии торговли, что нужно делиться «прибылью» или не занимать «теплое место».
— «Теплое место»?
— На самом деле не такое и теплое. У нас из молодых комсомольцев в сферу торговли никто особо идти не рвется. Зарплаты небольшие, престижа нет, наоборот, все только ворьем обзывают, и не важно, честный ты или нет. Ну и проверки всякие постоянно ездят.
— Так может, решил парень «повысить привлекательность работы», отщипнув кусочек себе в карман. Не он первый, не он последний.
— Я понимаю, что верить на слово мне нет никакой причины, но, товарищ генеральный секретарь, я верю своему человеку в этом аспекте больше, чем себе. Он парень кристальной, болезненной честности, — и черт возьми, говорил Прокофьев с таким запалом, что поневоле хотелось поверить. — А кроме того, это не первый случай, когда именно у направленных в торговлю по линии комсомола руководителей очень быстро находят нарушения. Другой директор, у которого морда размером с таз, годами сидит на своем месте, а как приходит молодой, идейный парень, горящий желанием изменить систему, так хлоп — и сразу проверка приезжает. Причем не случайно, а заранее зная, что искать.
— Намекаете на «торговую мафию»?
— Прямо говорю, товарищ генеральный секретарь. — Московский чиновник вздохнул и пояснил, — вы поймите, подставить руководителя в торговле — плевое дело. Скажем, ты директор маленького магазина и не воруешь. Не делишься. Тебе на ночь привозят котлеты. Заметьте, летним вечером, когда на улице 30 градусов жары, а у тебя нет холодильной камеры. Продать их ты не можешь. Отказаться не имеешь права, так как тебе их привезли по разнарядке. Ты доказываешь, что хранить их негде, просишь привезти утром. Все впустую, спорить бесполезно. Чем все заканчивается?
— Вероятно, ничем хорошим?
— Да, котлеты за ночь протухли. Человек должен за протухшие котлеты заплатить из своего кармана, а большинство из своего кармана достать ничего не могли. Тогда человек начинает изобретать какие-то «усушки, утруски». И тут же сигнал в ОБХСС поступает, мол, проверить нужно точку на предмет нарушений. — ОБХСС уже давно сменил у нас и название, и подчиненность, но его по привычке все продолжали называть по-старому. — А если нет, то и подбросить что-то могут, ключи зачастую у многих есть, отследить, кто там занес-вынес, практически невозможно.
— Готовы поручиться за вашего человека собственным местом? Считайте, вы меня убедили, я… организую тщательную проверку этого случая. Но если он действительно вор… — Что будет тогда, я озвучивать не стал, и так понятно.
— Я не говорю, что он не вор, все формальные признаки на него указывают, товарищ генеральный секретарь, я лишь прошу проверить саму систему. Это вопрос совести: если я как партийный организатор отправляю на какую-то работу честных, идейных комсомольцев, а потом их всех сажают в тюрьму за растрату, то, наверное, я делаю что-то не так. Вы же сами призывали молодежь идти в торговлю, но какой в этом смысл, если система раз за разом их перемалывает?
— Да уж… — Автомобиль, в котором мы ехали, притормозил и аккуратно начал объезжать дорожные работы. Дмитровское шоссе, по которому мы ехали, как раз было в процессе расширения, посреди устанавливался ряд бетонных отбойников, разделявших потоки. Была у меня мысль «законопатить» основные транзитные городские трассы под землю. А еще железку туда же определить: это же сколько места высвободится наверху… Но пока до этого руки еще откровенно не дошли. — Хорошо. Я дам команду провести проверку. Передайте мне через канцелярию все материалы по данному вопросу, я же так понимаю, у вас уже кое-что собрано.
— Конечно, товарищ генеральный секретарь. Это не первый и не второй подобный случай. К сожалению.
Некоторое время сидели молча. Не знаю, о чем думал сидящий рядом Прокофьев, у меня же мысли крутились вокруг того, насколько все сложно привести в порядок именно на низовом уровне. Даже холодную войну оказалось «закончить» проще, чем побороть советскую торговую мафию. И никакие расстрелы тут не помогают, поразительно.
— А как вы вообще оцениваете ситуацию в торговле? Со своей, так сказать, колокольни? — Имелся, конечно, радикальный способ решить вопрос с наполнением магазинных полок. Отменить спецраспределители для партийцев, заставить всю эту человеческую плесень, которая маскируется под «передовой отряд строителей коммунизма», самостоятельно ходить по магазинам и стоять в очередях. Вот только это будет собственноручно подписанным себе смертным приговором, никакой рейтинг в народе не поможет. — Есть ли тенденции к улучшению?
— Тенденции? — Партиец бросил быстрый взгляд на меня, явно подбирая правильные слова, — вы же хотите правду услышать?
— Хотелось бы, — я только хмыкнул от такой откровенности.
— После того как в конце 1985 года три месяца подряд кошмарили торговлю, проводили тотальные проверки и контрольные покупки, стало лучше. Где-то на полгода, потом постепенно все вернулось на круги своя. Местами даже стало хуже из-за перераспределения норм снабжения в пользу областей. Тогда в 1986 году в Москве даже отдельные категории продуктов стали пропадать. Не полностью, конечно, но по районам, потом, правда, отрегулировали, но слишком уж питательна почва дефицита товаров, чтобы на ней не вырастали группы желающих поживиться.
— А как же статистика, говорящая, что со снабжением год от года становится лучше. Сколько мы импортных товаров завозим: фрукты, овощи, чай, кофе, даже мясо… С сыром вон как лучше стало. — Слова московского чиновника были даже немного обидны.
— Лучше, это правда. И по тем позициям, где стало лучше, мгновенно умирает эта самая мафия. Например, по тому же сыру, товарищ генеральный секретарь, как только появилось достаточно этого продукта в сети коопторга, так и в магазинах он тут же с прилавков исчезать перестал. Потому что смысла нет в том, чтобы его прятать, никто не станет договориваться
