было в девяностые и дальше. А Горный был дядька интересный. Но в двухтысячных мнемотехнике, то есть умению запоминать большие числа, учили даже детей. Не такая уж это и сложная, оказалась, задача. И оперировать большими числами тоже. Умножение, деление, степень, корень…
На сцене проявляли себя десятки, а может быть и сотни людей с «неординарными» способностями, к которым мы вскоре привыкли, так их было много. А у Горного «просто» была очень хорошая память, которую он развил в определённом направлении. Ну и «шестое чувство».
Встречал я в своей жизни обычных людей, которые помнили, кто, что сказал в определённую дату и минуту времени и в чём был одет. И слова на странице посчитать по памяти могли. И если эту память развить… Большинство людей, достигших высоких постов имели великолепную память. Брежнева, например, взять. Или того же Суслова…
— А-а-а… Понятно. Я вот всё думаю, как бы твой гипноз на манеже показать?
Я улыбнулся.
— Да, просто! Приглашаем желающих… Человек десять… И я каждому даю команду. Вот они и исполняют свои роли.
— Какие, например?
— Например?
Я «вроде как» задумался. На самом деле, всё уже было мной продумано.
— Например, они станут торговцами на рынке. На барахолке. Один джинсы продаёт, другой лифчики, третий трусы. Спекулянты.
— Почему спекулянты? — удивился Никулин.
— Можно будет крикнуть: «милиция» и они станут «прятать» свои «вещи».
— Хм. Нормально! Весело будет. А мы с Мишей станем ходить и спрашивать, кто, чем торгует и по какой цене.
— Точно! — согласился я. — Потом можно заставить всех петь.
— Как у Булгакова? В «Мастере и Маргарита»! А! Ты, наверное, не читал! — Никулин махнул рукой и скривился.
— Почему, не читал? Читал! — сказал я и пропел высоким тенором: «Славен корабль, омулевая бочка!»
— Ух, ты! Хороший голос, — похвалил Никулин. — Где же ты взял эту книгу?
— В читальном зале Фадеевской библиотеки во Владивостоке. Я очень читать люблю.
— Книги любишь? И я! Библиотеку не собираете?
— Плохо у нас с книгами в городе, — посетовал я. — А так бы, да… Собирал.
— Начинай уже сейчас собирать. Я познакомлю тебя кое с кем в Москве. Не собираются твои родители в Москву перебираться?
— У меня отец токарь высшего разряда. И нам квартиру только что дали. Он должен отработать пять лет. И родственники у нас в Приморье. Тут нет никого. Даже знакомых.
— Понятно. Ну, сейчас знакомых у тебя будет выше крыши, — улыбнулся Никулин. — И связи. Осторожно с ними. Трудно будет, обращайся. Люди разные бывают. Очень много нечистых на руку или помыслами. Так облапошат. Вон, самого Вольфа Мессинга облапошили, когда он хотел из СССР бежать. Один, кхм, «добрый» человек, как говорил Иешуа, пообещал переправить через границу, а сам сообщил «куда надо»[1]. Только тс-с-с!
Никулин прижал указательный палец к губам.
— Хм! Что-то разболтался я. Это ты мне язык развязал?
— И не думал.
— А можешь?
— Не пробовал. Наверное.
Никулин посмотрел на меня оценивающе.
— Никому не говори об этом. Замучают просьбами. Особенно ревнивые жёны неверных мужей. Ха-ха! Ладно! Ты, наверное, в душ. Купался уже?
— А как же! Вода — прелесть. И на пляже никого. Люблю купаться по утрам.
— Только не заплывай далеко.
* * *
Сергей Петрович Капица «нашёл» меня на пляже на третий день нашего пребывания в Ялте. Мы с Андреем целыми днями пропадали на пляже, занимая лежаки с самого раннего утра. Там нас Сергей Петрович и нашёл.
— Здравствуйте, ребята, — поздоровался профессор. — Кто из вас Павел Семёнов? Наверное, вы?
Он смотрел на меня, чуть улыбаясь.
— Я, — подтвердил я.
— Он-он, — дурашливо кривя рожу, и тыкая в меня пальцем, сказал Андрей. — Это всё он. А вы из милиции да?
— Я похож на милиционера? — спросил с интонациями удивления Капица. — Странно. Никогда бы не подумал.
Сергей Петрович в своём костюме-тройке серого цвета (явно индивидуального пошива) выглядел, скорее, как английский лорд, но ни как не милиционер. Хотя, цвет костюма, да, тоже серый… Он и навеял сравнение Андрею, скорее всего.
— Чем могу быть полезен? — спросил я вставая с лежака.
Естественно, я знал его «в лицо». Кто не знал в СССР семидесятых ведущего телепередачи «Очевидное — невероятное». Правда, эта передача пока ещё на экраны телевизоров не вышла.
— Москва о тебе слухами наполнилась. О твоих сверхъестественных способностях вылечивать болезни силой мысли. Да и тут ты уже проявил себя. Многогранно, я бы сказал. Вот мне и захотелось с тобой встретиться.
— Да⁈ — не сдержал я огромного удивления. — Так захотелось, что вы аж в Крым из Москвы приехали? И у вас ничего не болит?
— Не жалуюсь, пока, — усмехнулся Капица. — Я поясню свой интерес, но, можно в другом месте. Кхм. А то на меня люди оглядываются.
— А где?
— Можно в кафе. Тут рядом в парке кафе есть. Соки, воды, пирожные.
— Хорошо. Но мы с Андреем будем, можно?
— Безусловно.
— Пойдёшь? — спросил я друга. Мы с Шуйдиным, действительно, сдружились.
— Не-е-е… Лениво. Принесёшь мне мороженное и пирожное в номер в холодильник. Настя с Верой подойти обещали. Забыл?
— Ага. Вот, чёрт! — я стукнул себя по лбу.
— Деловая встреча? — спросил Капица серьёзно. — Можем перенести нашу на позднее время. Можно договориться на вечер.
— Вечер, — точно будет занят, — покрутил головой я. — Сейчас поговорим. Это ведь не долго, наверное?
— Совсем не долго. Можно, конечно, и здесь, но…
— Я даже полотенце забирать не буду. Только ты их не оставляй, — попросил я друга. — Сопрут, оглянуться не успеешь.
У Сергея Петровича от моих слов поползли верх брови. Культура! Интеллигенция! А мы, как были… Эх!
— Я быстро, — сказал я. — Ждите меня там.
— Хорошо, — сказал профессор, — но я его уже не расслышал.
Переоделся я быстро. Джинсы «стояли» в углу, тапки-сандалеты рядом. Я только сменил простую майку-алкоголичку на майку голкипера ЦСКА, а треники на джинсы. Ну, и причесал свои мокрые, снова отросшие до плеч, волосы.
Капица сидел за столиком и пил воду. Я подошёл к уже знакомой официантке и попросил мороженное и три стакана яблочного сока без мякоти. Сделав заказ, я
