сел за столик и выжидательно уставился на профессора. Тот улыбнулся. Странно, но и «вживую» он выглядел точно таким же, как и в телевизоре, только сильно моложе. Сейчас ему было лет сорок. И выглядел он очень подтянуто и, я бы даже сказал, — спортивно.
— Кхм! Меня зовут ведущим в телепередачу. Она будет научно-просветительская и немного, кхм, таинственная. Мы её хотим назвать: «Очевидное — невероятное». Как тебе название?
— Хм! Отличное название! — бодро отреагировал я на вопрос.
— Спасибо! Нам тоже нравится. Извини, но я не представился. Меня зовут Сергей Петрович Капица, я учёный-физик, профессор, заведующий кафедрой в Московском Физико-Техническом Институте.
— Да? — «удивился» я. — Серьёзно. И чем же я заинтересовал вас, Серей Петрович? Хотите в свою передачу пригласить?
— Хотим. Да. Чтобы запустить такой проект, нужно хорошо подготовиться. Мы рассчитываем запустить его в следующем году, и подыскиваем темы уже сейчас. Ведь снимать ещё надо. Нужен «задел» на, хотя бы, три-четыре передачи.
— Хм. Интересно, — сказал я и подумал. — А надо это мне? Что оно мне даст? Они же точно предложат пройти обследование. Учёные ведь…
— В принципе, — продолжил я. — Я готов вам помочь и поучаствовать в вашей телепередаче.
— Хм! Нам помочь? Ты так это трактуешь? Разве тебе самому не интересно попасть на телевидение и прославиться?
— Совсем не интересно, — покрутил я головой. — Я не тщеславен.
Капица посмотрел на меня с таким интересом и так внимательно, будто увидел «чёрную дыру».
— А зачем же ты лечишь людей? — осторожно спросил профессор.
Я с удивлением посмотрел на него.
— Ну… Не ради славы, конечно. Случайно получилось. Одному помог, другому… Так и пошло-поехало. У вас, кстати, левая почка с песочком и мочевой пузырь с камушками. Подёргивает иногда?
— Хм! Подёргивает. А у кого там, — Капица дёрнул головой в сторону левой почки и скосил тужа же взгляд, — в этом возрасте не подёргивает?
— В сорок лет? Рановато. В сорок лет, обычно, сердце сбоить начинает. Давление, стенокардия. У вас аритмия намечается. Сильно нервничали, видимо, в последнее время.
Капица улыбнулся.
— Нет. У меня со здоровьем всё в полном порядке. Мы отсюда, кстати, едем снимать ныряльщиков-охотников за жемчугом. На Кубу.
— Прямо отсюда? — я удивился.
— Да, из Севастополя на теплоходе. Научно-космическое судно.
— Здорово! Интересно будет! Я тоже люблю нырять. Могу задерживать под водой дыхание на пять минут.
У Капицы «поползли на лоб глаза». Он некоторое время смотрел, как я поедал мороженное, запивая его соком, а потом выдавил:
— Не верю.
— Не вопрос. Я вам прямо сегодня продемонстрирую.
— Не надо сегодня!
Глаза профессора «загорелись».
— Поехали в Севастополь. Там у нас съёмочная группа, водолазы. Я тоже люблю акваланг. Помогу тебе подводой. Мы уже несколько фильмов про подводную жизнь сняли. Там в Севастополе и покажешь. Если получится, это станет первой частью фильма про тебя. Согласен?
— Почему нет? Согласен, конечно! Мне это ничего не стоит. Развлечение, опять же, какое никакое. С аквалангом я умею обращаться, кстати.
— Да? — снова удивился Капица. — Интересный ты парень, Павел Семёнов.Очень интересный.
— Обычный. Я у моря вырос. Там у мальчишек две-три минуты под водой — обычное дело.
— Интересно. Познакомишь с ребятами как-нибудь? Может и с ними сюжет в передачу войдёт.
— Не вопрос.
— Тогда договорились? Но я хочу уехать в Севастополь сегодня вечером. Зайду ещё здесь кое-куда и поеду.
— Ну и ладно. А я, тогда Юрию Владимировичу сообщу, что уезжаю с вами и вернусь на пляж.
— Договорились. А как же твоя вечерняя «деловая» встреча?
— А! — скривился я и махнул рукой. — Не особенно-то она и деловая.
* * *
— Капица⁈ Это какой Капица⁈ — спросил Никулин. — Старший или младший? Академик?
— Сергей Петрович. Профессор.
— А-а-а… Сын значит. Он здесь?
— Ага.
— Что делает?
— Они на Кубу на теплоходе плывут, снимать ныряльщиков за жемчугом.
— На теплоходах ходят, Паша. Пароход, теплоход… Не обижай моряков.
Я не отреагировал на это замечание.
— Так-так-так… И что ты там, нырять собрался, говоришь?
— Ну да. Им сюжет с нашим мальчишкой нужен для сравнения. А я могу задерживать дыхание на пять минут.
Юрий Владимирович посмотрел на меня очень спокойно.
— И почему я не удивлён? — спросил он сам себя. — А там, точно водолазы будут? Ато был у меня случай, когда мы «Брильянтовую руку» снимали… Сам сначала хотел под водой сниматься. Чуть не захлебнулся и не утонул.
— Я без аппарата. Вдохнул, нырнул, выдохнул. А на глубине водолазы с баллонами воздуха на всякий случай.
— Это, как анекдот про парашютиста знаешь?
— Их много про парашютистов.
— Это как на заводе попросили простого слесаря прыгнуть, обещая, что парашют обязательно раскроется, а если не раскроется основной, то раскроется запасной, а там и автобус, а в автобусе бутылочка с закуской…
— Ага. Знаю. «Ну, если и с автобусом нае…ли, я им…»…
Никулин жалобно посмотрел на меня.
— Кхм! Ну, да, забыл я, что он матерный… А ты бы мог и по другому сказать.
Я посмотрел на Никулина удивлённо.
— Он же слесарь, — сказал я.
Никулин вздохнул.
— Ну, да. Из песни слов не выкинешь, а уж из анекдота и подавно.
* * *
В Севастополь ехали по новой, ещё не совсем достроенной, дороге. Севастополь я знал хорошо, как, впрочем, и весь Крым, и сильного впечатления он на меня не произвёл. Говорю же — весь Крым, как по частям разбросанный Владивосток. Только вода, ска, у нас не такая тёплая. Зато море интереснее под водой. Об этом, мы с Капицей и говорили. Сергей Петрович всю дорогу хвалил Дальний Восток и наше Приморье в частности.
— Ну, да… — сказал на его добрые слова я. — Глухомань конкретная.
Профессор посмотрел на меня и, улыбнувшись, сказал:
— Ты ещё настоящей глухомани не видел.
Я видел настоящую глухомань, но не мог ему сказать об этом.
— БАМ, Чукотка некоторые районы Сибири. У нас много необустроенных регионов. Страна-то огромная.
— В Якутии минус пятьдесят пять и живут люди, — сказал я. — И мало того, что люди живут. Техника выживает. Вот, где «очевидное — невероятное».
Капица с интересом посмотрел на меня и улыбнулся.
