Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

— Переработаем, — оптимистично заявила Эльвира Иннокентьевна, — еще и не такой перерабатывали.

«А какой же?» — подумалось мне, но не спросил: не стоит нарываться.

По спиртному принять решение оказалось непросто. Даже ко мне нельзя — разведут меня мужики, ох, разведут. Медикам? Ну-ну. Никто так не пьет, как медики, и не курит, как педагоги, это даже дети знают. Позвал Лагутину.

— Елена, принимай-ка все в свою кладовку, на тебя одна надежда.

Теперь мы имеем приличное количество мясных и много копеечных рыбных консервов — понятно, почему последние здесь: святой закусон, — много недорогих и легких кондитерских изделий — конфет, карамели, печений, пряников, сушек. Есть мука и крупы, последних очень много. Батюшки, а макаронных-то сколько! Одних спагетти ящиков десять. Масло растительное — в чудесном, радующем количестве. Сахар во всех видах, включая уже и забытый комковой. Сиропы! Дрожжи сухие и специи, в том числе самые экзотические, сода, уксус… Горчица сухая есть! Напрочь забыл бы про нее. В избытке стандартной «ларьковой» продукции — тут тебе и сникерсы, и чупсы, и шоколадные яйца, по которым дети с ума сходят. Сигарет вполне хватит, на первое время. Из молочной продукции — лишь убитое химией «вечное» молоко в тетрапакетах и сыры. Последних немало, кстати, даже тертый пармезан есть. Соки, газировки. Интересно, насколько оно все пропавшее? Или…

— Подождите-ка, секундочку, — остановил я начальницу, старающуюся максимально быстро снижать энтропию пополняемого грузовиком навала возле столовой, откуда грузы расходились по разным складам, — Эльвира! Алло! Посмотрите на меня. Да не волнуйтесь вы так, без вас не заскладируют.

— Да-да… — А глаза там, на штабелях и картонных горках.

— Да слушайте же! Даю вам очень персональное и очень важное задание. По приемке составьте и предоставьте мне лично точнейшую сводку по всем товарам, как мы и оговаривали, но еще там же укажите точную дату производства согласно этикеткам. Это поручите кому-нибудь отдельно и особо. Вы поняли меня? Точно поняли?

Может, получится узнать дату начала катавасии? Это для нас первый наш день здесь и был «день 0». А для других? Сколько длится заброс?

Одежда на стояках висела… колхозная во всех смыслах.

Молодежь нашего анклава будет обязана обрадоваться майкам с надписями «Абибос», «Рок», халтурным символам зимней олимпиады — изделиям страшным эстетически, но крепким, носким и недорогим, что, впрочем, уже не суть важно. Имелись ужасные на вид и цвет, похоже, еще советские, плащи и дождевики — позорной сборки, но сделанные из отличного ноского материала, которого сейчас и не найдешь. Одежда в основном подобрана для женщин, много белья, чулочно-носочного. Мужской ассортимент составляли в большинстве брезентовые камуфляжные и защитного цвета костюмы, «резинки» для рыбаков и тельняшки всех вариаций окраса полос. Порадовали советские же солдатские плащ-палатки, двенадцать единиц — судя по всему, их покупали редко, предпочитали привозить с дембеля.

В целом подход к ассортименту не изменился со времен появления в денежных российских деревнях, в основном на Урале и в Сибири, так называемых «французских лавок», где начали продавать, кроме продовольствия, еще и галантерею, посуду и прочую полезную мелочь. Французскими лавками в старые времена называли небольшие магазины товаров широкого ассортимента, большей частью импортных, кроме того, в них можно впервые было купить готовое платье, а не заказывать у портных либо шить самому. Основной соблазн таких поселковых лавок — «эксклюзив», небольшое количество «дорогих» кофточек и юбок для местных модниц.

Тапки, как же вы нам нужны! Обуви несоизмеримо больше, чем одежды, что радует особо. От шлепок до сапог, резиновых и кожаных. Разница объяснима: сельские женщины и сами себе да домочадцам горазды пригожий халатик или труселя пошить. А вот обувь никто тебе не стачает, за редчайшим ныне исключением тех везучих сел, где еще есть сапожник.

Ручной и механизированный инструмент, но немного. К великой радости, в магазине оказалась и техника. Старый мопед «Верховина» — сейчас про такие уже забыли. Главный инженер мгновенно вцепился в него, как удав: ему мотаться постоянно от «нефтянки» до кузни. Надеюсь, и подальше покататься придется. Сразу отогнали к механикам.

— Ничего, резинки поменяем, шлифанем-протянем, пнем — и побежит.

Посреди очередной партии особо выпендривался новенький мотороллер «Муравей» с почти игрушечным кузовком, доставшийся хозслужбе, и два мотоблока «Агрос», радость агронома. Правда, механики не дали особо полюбоваться добытой техникой, сразу забирая ее под железным предлогом «брысь-брысь, сперва подготовить надо». Ширится наш гаражик.

А вот китайских великов всего три — наверное, неплохо уходили.

Людей, оставшихся без расчесок и зубных щеток, искренне радовало все выгружаемое из кузова: недорогая посуда и канцелярия для школьников, довольно скудное количество бытовых электроприборов и средства гигиены, китайская парфюмерия и польская косметика.

Какое просветление сошло на нас!

Как же мы зажрались в том мире, сами себя заставляя под воздействием «долбоящика» каждый день и месяц покупать и покупать все, что нам впаривали или подставляли под дурной взор. Дороже и дороже, престижней и ярче… И вот он, момент истины: когда из кузова начали доставать лампы «летучая мышь» и керосинки, улица взорвалась аплодисментами. Дикость? Нет, ребятишки, это правда жизни.

Очень много тканей — от дешевых и практичных цветастых ситчиков до тяжелого сукна, годного на пальто или куртку. Постельное белье, одеяла. И целых три старые швейные машины с ручным приводом! Две современные тоже имелись, но энтузиазма пока не вызвали. Как же нужна энергия…

Стемнело уже на второй ходке, и Бероев не выдержал:

— Командор, отпусти, тревожно мне что-то. Темень, движки гудят. Сам с тремя бойцами, рациями и двумя ДПМ встану у перекрестка дозором. Прыгнем в пустой «газон» — и мигом там. Надо закрыть проезд хотя бы с северной стороны: не нужны нам сейчас неожиданности. И третий взвод соберу для пешей мангруппы — будут в замке в боевой готовности.

Гонта мотался с грузовиком туда-сюда. Сталкеры вдвоем возили на своей, оборачиваясь очень скоро. Да, мы очень торопились: ни грамма товара не должно пропасть либо достаться другим. В сотый раз выматерился на нашу гендерную статистику: замку жестоко не хватает мужиков, засылайте, сволочи! А если гашеных ментов или бандитов, хрен знает кто они на самом деле, начнут искать сокамерники? Если объявятся и другие претенденты? В хищном лесу битая дичь долго не лежит. Очень не хотел я его отпускать, но отпустил — уже привык полагаться на мнение