мигом окаменело. Упоминание о «тени» — о родовом проклятии — сработало как выключатель. Огонек погас, вернулась маска иронии.
— Тень есть у всех, отец, — бросил он, отворачиваясь к окну. — Просто у кого-то она длиннее. Не стоит ежедневно бегать за ней дабы измерить.
Стратегию придется менять на ходу. Я не смогу быть его врачом или надзирателем. Единственный шанс — стать союзником, предложить оружие, инструментарий, с помощью которого он сам сможет защитить свою жизнь. Или, по крайней мере, прожить ее так, как хочет он, а не так, как диктует страх его родителей.
Князь Николай Борисович откинулся в кресле, выбивая пальцами по подлокотнику нервный ритм.
— Кстати, о делах насущных, мастер, — бросил он, словно между прочим. — Мне докладывают, что Петербург сегодня всполошился. Болтают, будто утром вашу скромную обитель почтила приватным визитом сама Великая княжна Екатерина Павловна.
Даже так? Быстро тут новости разносятся. В этом городе даже у гранитных набережных есть уши, а дворцовый паркет умеет пересказывать сплетни.
— Слухи не врут, Ваше Сиятельство, — ответил я, удерживая лицо. — Ее Высочество действительно заезжала. Проездом.
— Проездом? — уголки губ княгини Татьяны дрогнули в улыбке, полной такого светского яда, что мне стало неуютно. — С эскортом и без супруга? Григорий Пантелеич, Мария Федоровна, крайне болезненно воспринимает… излишнюю самостоятельность своих детей.
Пасьянс складывался скверный. Я оказался зажат между молотом амбиций дочери и наковальней власти матери. Раздавят и фамилии не спросят. Что самое неприятно, мне об этом говорят сами Юсуповы.
— Ступайте осторожнее, мастер, — понизил голос князь. — Дружба с одной львицей часто стоит милости другой. Лед под вами тонок.
— Ситуация сложная, князь. Отказать Великой княжне — значит нажить врага здесь и сейчас. А последствия… будем решать по мере поступления.
— Разумный фатализм, — кивнул он. — Однако позвольте полюбопытствовать… какова истинная цель этого демарша? Праздное любопытство? Или нечто более весомое?
Я обвел взглядом присутствующих. Юсуповы. Мои единственные ситуативные союзники, чьи интересы переплетены с моими тугим узлом. Играть с ними в прятки глупо. Я вдруг подумал, что можно было бы очень интересно преподнести интересную мысль. А вдруг получится?
— Визит был сугубо деловым, — я пресек любые фривольные намеки. — Княжна одержима идеей механизации Твери. Она видит в этом свою историческую миссию. И заказ соответствующий — проект мануфактуры.
— Мануфактуры? — переспросила княгиня, приподняв бровь.
— Завода по производству самобеглых колясок.
Глаза Юсуповых вспыхнули. Они явно вспомнили и медного зверя, и дым, и скорость, и безумного Кулибина.
— Завод… — задумчиво протянул князь. — Строить машины? В Твери? Это… смело.
— Это авантюра, — поправил я, пытаясь правильно осмыслить и преподнести мысль. — Сроки горят, специалистов нет. Я опрометчиво пообещал запустить все к лету, но, положа руку на сердце, слабо представляю реализацию. Я ювелир, Ваше Сиятельство. Мой инструмент — пинцет и оптика, а не кнут для пьяных прорабов. Стройка мануфактуры в нынешних условиях — это ужас. Грязь, воровство материалов, срыв поставок и бесконечная борьба с проблемами на месте. Вместо занятий ювелирным искусством мне придется считать кирпичи и гонять подрядчиков.
Я развел руками, демонстрируя масштаб катастрофы. Надеюсь я не переигрываю.
— Этот левиафан сожрет все мое время. Я буду вынужден жить на стройке, деградируя от творца до заводского приказчика.
Очень надеюсь, что мой посыл воспримут как сигнал бедствия. И, кажется, сигнал был принят.
Князь Николай Борисович помолчал, взвешивая выгоды, и веско произнес, переглянувшись с супругой:
— Недопустимая расточительность.
— Простите?
— Топить ваш талант в строительной грязи — преступление. Вы нужны нам. Нам, — он сделал едва заметный акцент, кивнув в сторону Бориса. — Нам необходим ваш свободный ум.
Я буквально услышал то, что он хотел сказать на самом деле: «Вы должны думать о безопасности нашего сына, о создании его личной крепости, а не о том, где достать кровельное железо для амбиций княжны».
Короткий обмен взглядами с женой — и решение принято.
— Мы предлагаем альянс, Григорий Пантелеич. Позвольте нам войти в этот проект.
— Вам? — искреннее удивление было трудно скрыть. Я надеялся на меньшее. — Зачем богатейшему роду России завод в провинциальной Твери? Лишняя головная боль.
— У нас есть то, чего нет у вас, — усмехнулся Юсупов, в его усмешке проступил оскал опытного дельца. — Сотни приказчиков, управляющих, архитекторов. Мои люди строили дворцы, уральские заводы, верфи. Они знают язык подрядчиков и умеют бить по рукам так, чтобы к ладоням ничего не прилипало. Они знают «пути» леса и железа.
Он подался вперед, блеснув глазами.
— Мы берем на себя эту «ношу». Стройка, снабжение, люди. Мы станем вашими подрядчиками. С вас — идея, чертежи и надзор за механикой. Лучше вас и вашего Кулибина железо никто не оживит. А стены и руки дадим мы.
— И вопрос с Екатериной Павловной мы уладим, — добавила княгиня, включая дипломатический режим. — Обеспечим ей долю, сделаем почетным попечителем. Это польстит ее самолюбию. Представим все как бескорыстную помощь старых друзей молодой реформаторше. А вы… вы будете избавлены от участи «строителя».
Предложение звучало музыкой. Я сбрасываю с себя административную текучку, в которой вязну как муха в сиропе, оставляя за собой функции главного архитектора и «мозга». Освобождается время для работы с Борисом — приоритет номер один. И, что важнее, интересы Екатерины Павловны и Юсуповых связываются в единый узел. Если Мария Федоровна решит ударить по мне, ей придется задеть и Юсуповых, и собственную дочь. Двойной щит. Но мне кажется, сами Юсуповы тоже видят прибыль в авто, такие люди запах прибыли чуют за версту. При этом у них будет рычаг давления на Екатерину Павловну. И снова — политика. Я хотел попросить у них людей и мастеров, а получил гораздо большее.
— Предложение щедрое, — произнес я, стараясь не выдать облегчения. — И своевременное. Иван Петрович Кулибин, боюсь, стройку в одиночку не вытянет — сердце не то. А я действительно не горю желанием менять трость на лопату.
— Значит, по рукам? — князь протянул ладонь.
— По рукам, — я сжал его крепкую кисть. — С одним условием. Кулибин — главный механик. Его слово в технических вопросах — закон. Никакой экономии на качестве ради прибыли.
— Разумеется, — усмехнулся Юсупов. — Мы строим будущее, не овощную лавку. Репутация дороже денег.
— И еще просьба, — добавил я. — Княжна не
