Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

В деревеньке, между прочим, вакантным остался всего один двор, и за него шла драка. Так что недавно разметили шесть участков под постройку следующих домов — четыре попарно в продолжение улицы, два по бокам от первых домов от замка, — скоро еще одна улочка родится, поперечная. В посаде выбрали старосту — им стал Степан Хромов, кряжистый дядька в годах, муж себе на уме, глава большого семейства, который и привел крестьянских людей из-под Самары в замок. Отчество у него — Провович, так что не забудешь. С Сотниковым они долго беседовали, оговаривали, заключали устный договор. Уж не знаю, кабальный там, не кабальный, но «мужики из жизни» думали недолго — согласились. А как не согласиться, когда тебе дают хозяйство в безопасной зоне, защиту, медицину, причем очень сильную по здешним меркам, образование, средства производства, оружие, семена и прочее? Идиотом надо быть. Уйти в неизвестность? Куда и на хрен? После того как охотники обнаружили в пяти километрах к северу следы медведя с когтями под восемнадцать сантиметров? Подобные звери на старой Земле водились только на острове Кадьяк.

Крестьяне, как и все, работали на общественных полях — причем действительно работали, а не учились, как мы, — и держали собственное хозяйство, натурального налога с которого Сотников со своими консультантами так пока и не вычислили процентно. Но и урожая пока нет, все авансом.

Тем временем жизнь в анклаве обретала черты привычной. У шерифа закончилась спячка — аж три преступления! Две групповые вечерние драки с кровищей из сопаток и кража сотового телефона, на хрен бы он кому нужен… Это наша молодежь выплескивает свежий тестостерон. Сажать за решетку Уксусников никого не стал, но с упоением заполнил кучу бумаг, составил протоколы и акты, взял пояснения, пошил дела и даже пробил под это дело идею создания общественного суда. На общем собрании судьей выбрали кладовщицу Светку Гунину: у нее когда-то имелся опыт работы помощником судьи. Выбрали на скорую руку, на «отвяжись». Временный она человек, ну не бывает кладовщиков-судей! По мне, так все это очень несерьезно, но тем не менее всех повязанных она бодро приговорила к исправработам от тридцати до семидесяти часов. Кроме того, собрана «экспертная группа» по выработке основ законодательства. За основу они берут УК РФ, для начала исключив из него огромное количество пока что бесперспективных статей. Нужен нормальный юрист. «Эксперты» же собираются совместить все это с прецедентным правом, полная ахинея. Правда, я в этом ничего не смыслю.

Шамиль все еще в больничке — сказали, неделю еще подержат. Потом его ждут две недели реабилитации — ну это я преувеличил: легких работ. Монгол стонет, злится — это он-то! Однако сделать ничего нельзя, иначе врачи не дают гарантии на продолжение сталкерской деятельности.

Сам Сотников три дня не выходит из башни.

Во-первых, он сорвал себе поясницу, свалился прямо на поляне. Вместе со вторым взводом они таскали бревна от штабеля до замка. На пупе волокли по бревну до кромки леса, а там цепляли к «газону» и волокли на место. Инцидент прокомментировала примчавшаяся к грузовику Зенгерша:

— Вы чего добиваетесь? Все членами меряетесь? Вам что надо, мужики, — чтобы он тут с вами эти тяжеленные бревна таскал или чтобы свою работу качественно выполнял?

Во-вторых, у него страшенный облом, и через это дело, как я подозреваю, на шефа накатил депресняк, но уже на всю голову. Дело в том, что Смотрящие обломили нас с любым «летательным средством». Даже маленькие беспилотники мы не смогли взять. Мотодельтаплан можно, в разборе в габарит плиты он входит, а что толку? Нет желающих-умеющих. Предлагал шефу взять один в запас до поры, но он затащил в этом лимите вертикально-сверлильный и заточные станки. А брать надо! Вдруг завтра и «дельтики» закроют. Буду убеждать.

Облом ударил по нашим ожиданиям крепко, особенно по моим. Отказы и раньше случались, но именно этот ушиб особо. Не дадут нам тут жить на халяву. А как мне грезилось… Поднял в воздух машинку, запустил: чик! — и фотоснимок подстилающей поверхности готов, чик! — и тепловизор на брюхе засекает живое. Теперь все предстоит разведывать на нижнем уровне, а это тяжко и, главное, долго.

Поклеили мы, учитывая отсутствие опыта, вполне качественно, так что сегодня можно идти в рейд. Но перед тем мне надо было подняться к Командору, получить цэу — я в его номенклатуре. В башне прохладно, свежо, но на лестнице темень, особенно если с улицы зашел. В который раз отметил, что лестницы в донжоне обыкновенные, пролетные. Всегда читал, что они должны закручиваться по спирали. А у нас вот так, привычно. И хорошо, иначе как бы грузы таскали? На этаже Главного тишина, хата закрыта — спит, что ли? Дверь в кунацкую открыта, Сашка меня заметил, кивнул, встал, пожал плечами, развел руками.

Тогда я решил подняться к радисту Юре, с которым у нас в последнее время сложились приятельские отношения. Да и интересно тут, как в авиадиспетчерской: сплошная аппаратура и вид с высоты. После того как радист отбрыкался от пулемета, он повеселел, с головой ушел в работу. Работа у Вотякова частично сродни нашей — радиоразведка. Днями и ночами сканирует эфир. Они с электриком Димой обосновались, но последний вечно по замку: то генераторы, то проводка. Мутноватый парнишка. Но дело свое знает.

— Привет Кренкелям, как делищи?

— А, это ты, — Юра чуть привстал со стула, стащил наушники с белой матерчатой каймой. — Чай будешь?

Не дожидаясь ответа, сунул ноги в тапки, пошел к электрочайнику. У него всегда энергия есть. Кроме генератора еще и четыре солнечных батареи на крыше повесил. Сполоснув лицо, Вотяков вытер его полотенцем, висевшим на станине адского снаряда.

— Не стреляли еще? — Я кивнул в сторону баллисты.

— Не-а. Новые станции раздаем, учим, настраиваем. Послезавтра стрельнем, порадуем Бероева. Только у него есть явно «гонтовская» мысль: по необходимости привязывать к этим пикам взрывчатку, хотят запускать мины метров на пятьсот. Знаешь ли, мне это очень не нравится.

— Понимаю. Что нового в эфире?

— Да вот думаю, пока не решил: докладывать уже шефу или нет, — поделился сомнениями радист. — Нечего, по большому счету. А по небольшому — есть шумы на несущих частотах, очень похоже, кто-то где-то семафорит. Но