организовал нападение в лифте? Раньше ты таких речей не водила.
— Давай грохнем Давида, и я тебе помогу. Возможно, наконец-то завоюю твоё доверие и стану лучшей в мире жёнушкой.
— А что, шикарная идея, — сказал я с усмешкой. — Может, заодно мне и Мэта херакнуть? Одним трупаком больше, одним меньше.
Мэт мне был почти безразличен, я её просто подзадоривал, и Ангелина дёрнулась.
— Хочешь, чтобы я снова сказала, что с Мэтом всё? Можешь о нём просто-напросто забыть. Давай, что ты хотел со мной обсуждать, обсуждай. И полезли в койку, пока я не перехотела.
— Нет, в койку мы полезем теперь нескоро.
— Ой, ну надо же! Подумать только! Не трахалась я с ним тогда. Я что, уж совсем, сука бессердечная, по-твоему?
— Да что ты, и в мыслях такого не было. Но совокупляться мы с тобой пока не будем. Причём ты не будешь трахаться не только со мной, а вообще ни с кем. Считай это карантином. Чисто санитарной мерой.
— Чего-чего? — нахмурилась она и щёки её вспыхнули от пьяного гнева. — Такого мне ещё не говорили.
— Не так давно ты мне выставляла условия для заключения и существования нашего брака. Теперь я предложу свои.
— А если они будут неприемлемы?
— Значит не будет брака. Ведь это союз свободных и любящих сердец. Или что — то вроде того.
— И что ты от меня хочешь? Говори.
— Я хочу, чтобы в течение первого года ты не заводила никаких любовников, никаких интрижек, никаких связей, никаких мимолётных минетов. Ничего такого. Чтобы ты стала пай-девочкой.
— Почему? — зло спросила она.
— Скажи сама.
— Сраная гигиена?
— И это тоже, — усмехнулся я. — Но если мы договариваемся создавать совместный проект, мне нужна будет кристальная репутация. Так что если у меня возникнет хоть малейшее подозрение в отношении тебя, всё сразу закончится. Как будто ничего и не было. Ясно?
— Что значит ясно? Принимаю я или не принимаю это предложение? Это надо обсудить.
— Обсуждать нечего, — засмеялся я. — Или ясно, или нет. Вот и всё. На этот раз так.
— А ты? — угрюмо бросила она.
— Что я?
— Ты будешь заводить интрижки и мимолётные минеты?
— Смотрите, пожалуйста, — всё так же со смехом ответил я. — Может, и не буду.
— Ух, ни фига себе! — возмущённо воскликнула Ангелина. — Капец!
— Восстанавливать доверие всегда непросто.
— Ну охренеть! Это чё за шняга вообще⁈ Может, мне об этом деду рассказать?
— Ага, — кивнул я. — Расскажи. Но сначала пойдём со мной.
— Куда? — прищурилась она.
— В туалет. Ты писать не хочешь?
— Чего?!!!
Глаза у неё полезли на лоб.
— Я хочу, чтобы ты пописала, — сказал я. — На-ка, возьми.
— Это ещё что?
Я вытащил из кармана и протянул ей небольшую штуковину, похожую на градусник.
— Это чё, тест на беременность, что ли?
— Давай. Я хочу, чтобы ты сделала это при мне.
— Капец, ну ты извращенец, — покачала она головой и вдруг заржала. — Ну хорошо. Ладно. Не ожидала, что тебя золотой дождь вдохновляет! Ну ты и извращенец, Серёжа. Пипец!
Мы зашли в ванную. Она стянула с себя трусики, задрала юбку, уселась на унитаз и подставила стакан, взяв его с умывальника.
— У тебя паранойя, — сказала она и зажурчала. — Я нифига не беременна.
— Не беспокойся, ещё забеременеешь, всё впереди.
Я взял нехитрый индикатор у неё из рук и подождал, когда появятся полоски. Беременности не было.
— Ну что, ты доволен? — усмехнулась она. — Кстати, для твоей информации, если ты так боишься стать отцом, от орального секса не беременеют.
— Я это учту, — кивнул я. — Но сегодня мы поспим, как брат с сестрой.
Я вышел из ванной, подошёл к кровати и начал расстёгивать рубашку.
* * *
Утро началось с приезда портных, которые привезли смокинг, подправленный за ночь после вчерашней примерки. Смокинг, брюки, бабочку, лакированные туфли.
Кто бы мне сказал в девяносто пятом году, что толстомордый и безжалостный убийца Ширяй будет устраивать балы, облачаясь в чёрные костюмы с атласными обшлагами и лакированные туфли-лодочки.
— Скажи спасибо, что тусовка не подразумевает фраки, — смеялась Ангелина, наблюдая за примеркой. — Уж всяко лучше, чем твоя старая драная кожаная куртка. Откуда она, кстати? Это что, фетиш какой-то?
— Это моя вторая кожа, — сказал я. — Не вздумай её сжечь, как в сказке про царевну-лягушку. Беды не оберёшься.
— Да ладно, ладно. Я поняла, что ты чувак суровый и крутой. Перечить не буду. Я, короче, полночи думала над твоими словами, кстати, словами довольно обидными.
— Неужели?
— Хорошо, так и быть, я приму твои условия. Более того, я думаю, что если продержусь год, то уж и дальше смогу довольствоваться только одним членом. И чтоб ты знал, я не блядь какая-нибудь. Ясно тебе?
— Хорошо, что ты сама это сказала, — кивнул я.
Примерки, суета, разговоры, сборы — время понеслось быстро и продолжало ускоряться. Приехала машина из аэропорта. Привезла маму.
— Ой, Серёж, что-то я так волнуюсь, — сказала она, обняв меня. — Ты уверен, что действительно хочешь этого? Вся эта роскошь, всё это показное богатство. Неужели тебе это нужно?
— Нет, конечно, — помотал я головой. — Это, можно сказать, отягчающие обстоятельства. Но не беспокойся, я справлюсь.
— Ну что же, — вздохнула она. — Так тому и быть.
Маме выделили комнату. К ней тут же примчалась какая-то модистка с помощницами. И мама вовлеклась в подготовительный водоворот, неожиданный и не похожий на то, к чему она привыкла.
Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, радовался, что мама рядом. А с другой — мне хотелось задвинуть её куда подальше, оградить бронированным забором и не выпускать из-за него, лишь бы с ней ничего плохого не случилось.
Начали приезжать подруги и друзья Ангелины. Следом за мамой появилась Лиля, тонкая, весёлая, улыбчивая. Я так рада, я так рада, что вы все из Ленинграда. Она всё крутилась вокруг меня.
С моей стороны был только один приятель. Остальных, к сожалению, я не должен был и не мог светить. Я был бы рад увидеть здесь Кукушу, да и Сергеева тоже. И Мишку-айтишника. Да даже мутный и не прояснённый до конца Чердынцев порадовал бы меня своим присутствием. Но позвал я только Гагару, недавно вернувшегося с Бали.
— Фига се, братан, — хлопал он меня по плечу. — Не, я, конечно, понимаю, классная девчонка, к тому же весь этот замок-перезамок. Но, честно говоря, не рановато ли ты сдался?
— Любовь, любовь, любовь, — подмигнул я.
— Слышь, я тебе скажу по секрету. Любовь это чисто химия, братан.
— Ладно, ты учёный-химик. Давай, проходи, наливай, выпивай, бери больше, кидай дальше.
Приехал кейтеринг, засновали грузовики, появилась куча охраны, забегали люди
