Возмездие - Роман Феликсович Путилов

Прибывшие за мной жандармы успели приехать на место раньше всех. Забрав меня, мой пистолет и все, изъятое из карманов Грудинина, меня увезли в их управление, где заперли в какой-то кладовой, предварительно забрав у меня телефон.

Если бы все ограничилось похищенными Василием Грудининым вещами, то меня бы законопатили на «красную» зону лет на пять реального срока, даже с учетом того, что мою флешку с файлами городской видеосети мониторинга, под видеозапись, достали из кармана старшего детектива, но стрельба по своим, при любом раскладе, была перебором. Меня спасло то, что жандармы в быстром темпе просмотрели остальные карты памяти. И там были записи, одну из которых мне показали. Пристяж Краба привезла в уютный домик каких-то двух девчонок, употребили их после «хозяина», а потом добили то, что от девчонок осталось. Так вот, на записи с какой-то скрытой камеры, видно, как Васю Грудинина привязали к делам бандитов, поручив ему прострелить голову одной из девчонок. Вот этот отрывок файла мне и показали, после чего отпустили меня на все четыре стороны. Ну я и пошла домой, где меня ждал Саша Иванов.

Славянская республика. Особая территория опережающих темпов развития. Город Н-ск. Сентябрь. Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Александр Иванов.

Из больницы я ушел в полдень, после чего, до самого вечера сидел дома, тупо делая уборку в доме. Аня появилась на пороге квартиры около девяти часов вечера, сунула мне ее в руки и срывая на ходу форму, пошла в ванну.

Я сунул бутылку в морозильник и вошел в санузел, присел у края ванны, где, под горячим душем, рыдала Аня.

— Что случилось? Рассказывай.

— Я стреляла в Ваську Грудинина…- сквозь рыдания, слышался голос моей подруги: — Я не знаю, что на меня нашло. А потом оказалось, что Грудинин вместе с Крабом убили двух девчонок и меня выпустили, и сказали, что претензий со стороны закона ко мне нет. А в отдел меня просто не впустили, сказали, что контракт со мной расторгнут и завтра я должна освободить место в общежитии. Что мне дальше делать? Я же ничего больше не умею, а мне через два месяца должны были «старшего» дать…

— Господи, какая ты смешная. — я прикрутил реальный кипяток, который лился на нас из лейки душа.

— Что сразу смешная? Я правда не знаю, что мне делать дальше! Мне даже возвращаться некуда! К родителям в деревню не вариант, у них в районе даже в «Троечку» кассиром не устроится.

— А зачем тебе к родителям возвращаться? У нас с тобой прекрасная «двушка» в центре Левобережья. Работы тут навалом…

— У нас с тобой? — из-под мокрой челки сверкнул злой глаз: — Саша, не надо мне сейчас сказочки про нас рассказывать. Мы с тобой сошлись на время моей командировки, потому что мне с тобой хорошо, а тебе со мной удобно. Дома убираю, готовлю, ничего у тебя не прошу, секс…секс почти каждый день. Но я же старая для тебя! Тебя завтра на молоденьких девочек потянет, вот и будет сказочке конец…

— Ты на себя давно в зеркало смотрела? — я встал и снял со стены зеркало, висящее над раковиной: — На, полюбуйся. Тебе никто и никогда твои двадцать три года не даст, все постоянно спрашивают, почему малолетка полицейскую форму надела. Кроме того, что такое четыре года разница между нами? Я, конечно, очень умный, но ты будешь развиваться, работать над собой, и глядишь, через несколько лет сравняешься со мной по уровню своего развития…

Тут меня окатили водой из душа, и я был вынужден бежать из ванной комнаты, прикрываясь зеркалом. Ну, а потом мы мирились или налаживали новые отношения, я не знаю, как будет правильней назвать. Водка так и осталась в морозильнике, нам и без водки было хорошо вдвоем.

Славянская республика. Особая территория опережающих темпов развития. Город Н-ск. Октябрь. Остановка общественного транспорта «Клуб чахоточного писателя»

Олега Прокофьева, Влада Миронова и Диму Свиридова, который попал под грузовик по ошибке, так как подручные покойного Краба приняли его за меня, я встречал лично, на машине, в пятницу вечером, так сказать, одним пакетом. Обошлась мне одновременная выписка всех троих, да еще в неурочное время совсем не дорого, в три бутылки хорошего коньяка лечащему врачу и заведующему отделения.

Неладное парни почувствовали только тогда, когда наша машина въехала в ворота клуба «Равновесие».

Встречать машину высыпала толпа парней с нашей военной кафедры, и было их не менее тридцати человек, наш основной костяк, которые, радостно вопя, выволокли ошарашенных Олега, Влада и Диму и потащили на руках в глубь здания, в бывший актовый зал или ленинскую комнату, в зависимости от исторической эпохи. Сейчас в зале были расставлены столы и стулья, на некоторых местах сидели празднично одетые девушки, подруги нашей парней, на столах блестели столовые приборы, а парочка девочек-официантов из службы кейтеринга расторопно расставляли миски с салатами, бутылки с напитками и колбасной нарезкой.

Через пять минут народ расселся по местам и радостно улыбаясь, ждали начала, ну я, на правах хозяина, встал и задвинул приветственную речь. Это было открытие клуба, нашей базы, нашей основы для дальнейшего развития. Эти два месяца, пока мы восстанавливали здание, ставшее нашим клубом и переделывая в спортзал здание гаража на шесть грузовиков, расположенного за зданием конторы, а также выбивали остатки банды Крота из центральной части левобережья, в столице шли дебаты о будущем «Зоны опережающего экономического развития». Старые экономические модели приказали долго жить. Социализм «с человеческим лицом» эволюционировал в «конвергенцию с Европейским союзом на основе традиционных европейских ценностей». Правда оказалось, что роль бывшей РСФСР состоит в том, чтобы содержать республики бывшего Союза и каяться, каяться, каяться. Каяться за колонизацию, за оккупацию, за конфискацию и национализацию. Социальные гарантии, предусмотренные Конституцией, очень быстро исчезали, растворяясь в вале экономических трудностей и «жестких законов рынка», ведь, как объяснили академики-юристы, Конституция страны перестала быть высшим законом прямого действия, а объем прав, обязанностей, гарантий и прочих юридических благоглупостей стали определяться законами и указами которые принимали люди непонятно как оказавшиеся в высших эшелонах власти. А когда восточно-сибирские и дальневосточные регионы возмутились и осуществили военный переворот на своей территории, закончившийся китайской оккупацией, у оставшейся части страны стало не хватать денег на выплаты своим бывшим согражданам, то политическая верхушка стала торговать тем, что у