буркнула дама. — Садитесь, ждите, — сняла трубку со служебного телефона.
— Вон там вроде неплохо, рядом с фикусом, — указал я на левый угол.
Пожав плечами — все равно — Таня пошла за мной. Уселись.
— Не люблю больницы, — призналась девушка. — Бабушка болела, когда я в шестом классе училась, мы с мамой вот так знаешь, сколько сидели?
— Много? — предположил я.
— Все лето, два раза в неделю, — поморщилась Таня.
— Выздоровела бабушка?
— Да чего ей будет, еще нас всех переживет, — явно процитировала кого-то из родителей девушка.
Ну и слава Богу.
Глава 24
Ксюша оказалась двадцатипятилетней улыбчивой черноволосой худенькой женщиной с выщипанными чуть сильнее, чем надо, бровями и с фамильными, широкими скулами. Она сильно обрадовалась моему визиту, и на правах старшей сестры подергала меня за ухо, прежде чем обнять — за то, что «совсем ее забыл». Даже не подозревает, насколько права.
Я познакомил Ксюшу с Таней, и Юрина сестра сразу же начала волноваться и стесняться своего старенького халата — безошибочно опознала «городскую фифу». Принцесса снова показала свою хорошую сторону, «вылечив» стеснение Ксюши пачкой комплиментов тому, что надеть нельзя — лицу, волосам, длинным пальцам рук. Остатки неловкости добила подколкой в мой адрес:
— Так вот кто у вас в семье всю красоту заграбастал.
— Еще мама! — отшутился я.
Посмеялись втроем, и я попытался отдать Юриной сестре авоську с гостинцами и коробку с машинкой.
— Та куда мне? — попыталась отказаться она. — Батя вчера столько привез, будто мы с Колькой на севера уехали, и так в столовую только на обед ходим. И вообще у Кольки диета!
— Батя возит, да, — вздохнул я, временно опустив авоську. — Наша комната в общаге — самая жирная на весь поток!
— Так вот че ты всегда довольный такой! — улыбнулась Таня. — Жрешь как не в себя!
Посмеялись, и Ксюша спросила:
— А ты в общежитии живешь, Тань?
— Нет, я красноярская.
Ксюша так, чтобы Таня не видела, сделала мне лицо «ну нифига ты даешь!», а потом спросила:
— Соседи-то на шею не сели?
— Не, — отмахнулся я. — Со мной член Профкома живет, он мне за победу в турнире шахматном сто рублей материальной помощи выбил. Это сверху стипендии моей повышенной.
— Вот че ты такой щедрый, — догадалась Ксюша и покосилась на Таню — не села ли и эта на шею?
— А че ты молчал? — изобразила та возмущение. — Я бы за проезд сама не платила!
Ксюша расслабилась — нет, не села, и здесь без корыстного умысла.
— Все, поезд ушел, — развел я руками. — Обратно тоже на свои поедешь, круг замкнуть.
— Такую красавицу на такси катать нужно, — ткнула меня кулаком в плечо Ксюша.
— На «Волге» личной, — повысил я ставки. — Щас еще немного турниров повыигрываю, и обзаведусь.
— Не хочу «Волгу», в ней бензином воняет, — отказалась Таня.
Посмеялись.
— Машинку с мандаринами возьми хотя бы, — вернулся я к главной теме. — Хорошее настроение и витамин «цэ» — залог здоровья.
— Давай, ты ж не отстанешь, — протянула руку Ксюша.
Само собой, я отдал все.
— Хорошо с вами, молодежь, — вздохнула Юрина сестра. — Но к Кольке пора, а то соседкам надоел уже поди.
Ксюша меня обняла, с улыбкой помахала Тане и ушла, стараясь не трясти авоськой.
— Хорошая, — поделилась выводами Татьяна.
— У нас все хорошие, — улыбнулся я. — Пойдем?
— Пойдем, — кивнула она и по пути на выход заметила. — Хитрый ты, Сомин.
— А? — удивился я.
— С родителями знакомить — это серьезно, а с сестрой как будто и ничего такого.
— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не ищи хитрый план там, где его нет. Случайно вышло.
— Второй раз «случайно выходит», — скептически хмыкнула Татьяна. — И второй раз «случайно» мы у Енисея оказываемся.
— И ЗАГС относительно недалеко должен быть, — подхватил я. — Кстати про Енисей — пойдем его посмотрим под чебуреки с остановки?
— Не в ЗАГС? — рассмеялась девушка.
— Если по пути попадется, — скромно заявил я.
— Не хочу, холодно, — отказалась она от реки.
— Чебурек и домой?
— Только домой, — покачала Таня головой. — Черт его знает, из чего и как чебуреки в этих диких краях делают.
Эх, а я бы проверил.
Мы дождались автобуса, сели на то же место в середине ряда, и покатили домой.
— У меня брат младший есть, бестолковый, вроде тебя, так что Ксюшу я понимаю, — рассказывала Таня по пути. — Его если за уши не дергать, он и слушать не станет.
— А ты ему шахматы покажи, может и впрямь как я.
— Он только в «Чапаева» играет, — хихикнула девушка.
В центр Красноярска мы вернулись в шесть вечера, когда уже стемнело, а мне пришлось ехать стоя — автобус заполнился из-за начинающегося часа пик, и я уступил место усталой женщине лет сорока. Таня пропустила ее к окошку, чтобы иметь возможность общаться со стоящим в проходе мной.
— Тебе до какой остановки? — спросил я.
— На твоей, — рассмеялась она. — Мы на Лебедевой живем. Считай, как ты любишь — у реки.
— Кача не река, а речка, — заметил я.
— Может и так, но все лучше двора с чужими трусами на веревках, — парировала Таня.
— А ты откуда знаешь, какой у меня вид из окна? — спросил я.
Подозрительно. Таня прыснула:
— Пусть это пока останется тайной!
Ясно — угадала. В самом деле, из вариантов-то только улица и двор. Автобус остановился на остановке «Театр кукол», и мы вышли в темноту и холод.
— Давай провожу, — предложил я.
— Сама дойду, — отказалась Таня. — До конца недели мне тебя, пожалуй, хватит.
Улыбается, поэтому не обидно.
— Сходим в кино на той неделе? — спросил я.
— Подумаю, — ответила она.
Эх, была не была! Я шагнул вперед и попытался поцеловать Таню. Она не стала уворачиваться, но повернулась, и вместо губ я ощутил холодную, мягкую щеку. Тоже хорошо.
— Щеку мыть теперь! — недовольно заявила Татьяна, сделав шаг назад. —
