что именно этот человек «держит» партийную кассу, понимание имелось. И вот что какой-то там работающий на западе миллионер может быть так просто допущен к «святая святых», к «золоту партии», это явно не укладывалось в голове и воспитанного совсем в ином ключе министра.
— Да в целом всё, — Карнаух бросил взгляд на сидящего рядом Дикуля, тот только пожал плечами. — Всё остальное можно решить в текущем режиме.
— Как вы сами оцениваете коммерческую привлекательность всего мероприятия?
— Она есть, Михаил Сергеевич, — всё, что могу сказать. Остальное нужно считать. Конечно, в первую очередь всё будет зависеть от доступности перелёта…
И еще один международный инфоповод тут нужно упомянуть. Как раз в эти осенние дни конфликт между Китаем и Индией неожиданно вспыхнул с новой силой. Или не неожиданно — честно говоря, со всеми этими изменениями истории я уже окончательно потерял нить происходящего на отдельных направлениях и был вынужден играть теми же картами, что и все вокруг. Неприятно, но что поделаешь?
В общем, конфликт между Индией и Китаем — это, как известно, не новость. Последнее обострение случилось в мае 1987 года, когда там немного постреляли. Китайцы вроде как, сбив несколько старых индийских МиГ-21, вышли победителями из этого конфликта, без закрепления ситуации, впрочем, на «поле дипломатии». Потом еще где-то в горах постреливали в конце 1987 года и в начале 1988 года, но за десятилетия вражды все это стало уже привычным фоном и не привлекало серьезного внимания.
А вот конец 1988 — начало 1989 года привнесли в отношения двух претендующих на мировую значимость государств новые вводные. В Китае ликвидировали местных «перестроечников», и к власти пришла — через большую кровь, причем — сильная рука. В Индии пало правительство Ганди, который по отношению к Пекину склонен был договариваться, и премьером стал Сингх, выглядевший скорее ястребом, чем голубем.
И опять же, сказать точно, что именно стало триггером, запустившим последующие события, сложно. Я не уверен, что это точно знают даже в Пекине и в Дели, и нам со стороны разобраться в данных отношениях, конечно, и вовсе тяжело. Если верить китайской позиции, то индусы, пользуясь тем, что соседям временно было не до того, зимой 1988–1989 годов заняли на спорной территории несколько важных с тактической точки зрения вершин, выбив оттуда китайские войска. Вроде как даже с жертвами. А еще индийцы получили и освоили нашу атомную подводную лодку, а Пекин как раз к осени 1989 года наладил собственный выпуск лицензионных МиГ-29 — пока на наших двигателях и авионике, но тем не менее. А еще…
Короче говоря, как это бывает часто в таких случаях, в одну точку сошлось сразу несколько не связанных между собой векторов. Та самая теория швейцарского сыра в изучении катастроф, которая утверждает, что для наступления конкретного события должны совпасть дырки…
Так или иначе, началось все 4 октября, когда китайская армия — что потом дало повод Дели широко продвигать концепцию именно китайской вины за произошедшее — неожиданным вертолетным десантом заняла какие-то, опять же, спорные вершины в Гималаях. Я даже встречал их названия, но хоть убей не воспроизведу, поэтому даже не буду пытаться. 6 октября случилось столкновение в воздухе: индийцы показали, что они сделали вывод из предыдущих неудач, и заманили китайских визави в зону действия своего ПВО, сбив сразу два самолета НОАК.
Дальше несколько дней шла перестрелка. На земле — артиллерийская, в эмпиреях — дипломатическая. Хотя всерьез никто не думал, что все это может перерасти в большой конфликт — сколько уже раз эти две страны вот так «развлекались» по мелочи. СССР выпустил ноту с призывом сесть за стол переговоров и предложил свою территорию в качестве нейтральной площадки для этого дела.
8 октября китайцы попытались расширить зону, занятую десантом. По их версии — для того, чтобы выровнять линию обороны и не допустить обхода. По индийской — это уже было откровенное продвижение вперед и недопустимая эскалация конфликта. Сначала все шло по знакомому сценарию: пара минометных налетов, несколько залпов реактивной артиллерии, переброска подкреплений на вертолетах. Потом, ближе к вечеру, кто-то с индийской стороны решил, что пора «закрывать вопрос» и нанести удар вглубь китайского «построения» по авиабазе, через которую китайцы снабжали свой десант.
Удар — комбинированный, ракетами «воздух–поверхность» и «поверхность–поверхность» — вышел удачным. Сгорело несколько машин, по слухам — с топливом и боеприпасами, погибло чуть ли не полсотни китайских военных. И где-то вот тут у китайцев, видимо, сорвало резьбу: Цзян Цзэминь, только-только начавший укрепляться на властном олимпе КНР, просто не мог «сдать назад» и показать свою слабость — для него это было смерти подобно. Причем, учитывая уровень ставок, вполне возможно, что в прямом смысле.
13 октября Пекин объявил частичный призыв резервистов, что, с учетом наличной трехмиллионной армии и труднодоступного ТВД, где в любом случае невозможно оперировать дивизиями и корпусами, выглядело скорее как символический жест; перебросил на юг страны серьезные авиационные силы и уже 15 октября нанес «удар возмездия». Причем прилетело не на востоке Индии, в спорном регионе Аруначал-Прадеш, а на северо-западе, что фактически переводило конфликт из локального, местного в глобальный. Тем более что удар китайцы нанесли не только по военным объектам, которые как раз были хорошо прикрыты системами ПВО, а еще и по гражданским объектам, включая строящуюся ГЭС Техри, что было очевидно больше символическим плевком, чем реально имеющим практический смысл действием.
Одновременно Цзян Цзэминь выступил с речью, которую, если отбросить всю шелуху, можно свести к угрозам применения всех доступных арсеналов, которые есть у Пекина, в случае если «дожигатели войны» из Дели не успокоятся. В воздухе резко запахло не то что порохом — радиоактивной гарью.
Тут нужно понимать, что КНР в конце 1980-х была уже устоявшимся членом ядерного клуба, имеющим порядка 200 зарядов в оперативной готовности и, главное, средства их доставки. Предположим, МБР, дотягивающихся до США, у Китая было всего несколько штук, но вот ракет средней дальности от 2000 до 5000 километров, которые полностью закрывали территорию Индии, имелось несколько десятков. Плюс бомбардировщики — копии советских Ту-16, которые, впрочем, к этим годам уже имели весьма спорную военную ценность.
Ну и в Дели в ответ на заявление генсека КПК тоже не постеснялись ответить в стиле: «Попробуйте — мы-то, провернувшись на колесе сансары, вернемся в следующей жизни, а вот вопрос загробной жизни для приверженцев конфуцианства еще только предстоит кое-кому прояснить».
Ядерный же потенциал Индии на конец 1989 года оценить
