галстуке, в руках сжимал трость с серебряным набалдашником — скорее дань моде, чем необходимость, но держал он её скорее не как аксессуар, а как оружие. Короткие, тронутые сединой чёрные, как смоль, волосы, аккуратные усы, твёрдая линия рта, в уголках которой затаилась лёгкая, едва заметная горечь. Так мог выглядеть испанский гранд, если бы судьба забросила его в Америку и заставила торговать своей шпагой.
Эванс наконец повернулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в этой тишине, нарушаемой только стуком дождя по стеклу и шипением газа в рожках люстры, происходило то, что случается при встрече двух сильных зверей — оценка, взвешивание, первое движение в мысленном поединке. Кто кого? Кто здесь волк, а кто — только притворяется?
— Полковник Мондрагон, — Эванс сделал шаг вперёд и протянул руку. Рукопожатие оказалось сухим, крепким, но без излишней силы. Испытание уже состоялось, и каждый вынес свой вердикт. — Рад видеть вас в Нью-Йорке. Долгая дорога?
— Из Мехико до Нью-Йорка, сэр, — голос у полковника был низким, с лёгкой хрипотцой и едва уловимым акцентом, который делал его речь особенно выразительной, почти музыкальной, — дорога неблизкая. Почти две недели, если считать с пересадками в Веракрусе и Новом Орлеане. Поезда, пароходы, снова поезда… — Он позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Но ваше приглашение, сеньор Эванс, стоило того, чтобы пренебречь неудобствами. Когда человек моего положения получает весточку от такого человека, как вы, он не раздумывает.
— Прошу, — Эванс указал на кожаные кресла, расположенные у низкого столика, где уже был сервирован кофе и стоял графин с коньяком. — Присаживайтесь. Кофе? Коньяк? Или, может, виски? Здесь, в Штатах, виски предпочитают больше. Но я знаю, что мексиканцы — народ кофейный.
— Кофе, если позволите, — Мондрагон опустился в кресло с той естественной грацией человека, который привык сидеть где угодно — в седле, в штабе, на привале, в засаде. Он положил трость на колени, оправил сюртук. — В Мексике говорят: el café es la sangre de la mañana. Кофе — это утренняя кровь. Без него день не начинается. А коньяк… коньяк оставим для побед.
Эванс разлил кофе по тонким фарфоровым чашкам — дорогой сервиз, выписанный из Англии, — и придвинул сахарницу. Мондрагон взял чашку, с наслаждением вдохнул аромат, отпил маленький глоток. В его глазах мелькнуло одобрение.
— Хороший кофе. Настоящий. Даже в Мехико не всегда такой найдёшь. — Он поставил чашку на блюдце и поднял взгляд на хозяина кабинета. — Но, полагаю, вы пригласили меня не для того, чтобы обсуждать достоинства кофейных зёрен, сеньор Эванс. Ваш человек, мистер Смит, был весьма… многословен в своей телеграмме, но при этом сказал удивительно мало. Проблемы в Юкатане. Мёртвые люди. Молодой дон, который не желает продавать землю. И предложение, от которого я, как он выразился, не смогу отказаться.
Эванс откинулся в кресле, скрестил пальцы на груди. Его бледные глаза изучали собеседника с холодным интересом коллекционера, рассматривающего редкий экспонат.
— Мистер Смит — человек дела, а не слов, — произнес он медленно. — Он сказал ровно столько, сколько нужно, чтобы вы поняли: игра стоит свеч. Остальное — за мной.
Он помолчал, давая словам улечься, и продолжил.
— Вы служили при Диасе, полковник. Воевали с индейцами на севере, усмиряли бунты на юге. У вас репутация человека, который умеет решать проблемы быстро, тихо и.… окончательно. Я прав?
Мондрагон чуть склонил голову, принимая комплимент.
— Я служил Мексике, сеньор Эванс. И генералу Диасу. Да, у меня есть некоторый опыт в делах, требующих… твёрдой руки. Но сейчас я в отставке. И мой опыт, как вы понимаете, стоит денег. Немалых денег.
— О, я не торгуюсь, полковник, — Эванс позволил себе тонкую, едва заметную усмешку. — Я плачу за результат. А результат… результат будет щедрым.
Он встал, подошёл к столу, взял сложенную карту и развернул её перед Мондрагоном. Юкатан, полуостров, похожий на высунутый язык, с нанесёнными границами гасиенд, дорогами, поместьями. Одно место было обведено красным.
— Вот, — Эванс ткнул пальцем в красный кружок. — Асьенда «Чоколь». Пятнадцать тысяч акров лучшей земли под хенекен. Стоит дорого. Через пять лет она будет приносить столько, сколько иной банк за десять лет не зарабатывает. И она должна стать моей.
Мондрагон внимательно изучал карту, его тёмные глаза скользили по линиям, отмечая дороги, реки, ближайшие города. Профессиональная привычка — оценивать местность, искать слабые места, пути подхода и отхода.
— Чья она сейчас? — спросил он, не поднимая глаз.
— Формально — молодого человека по имени Эрнесто де ла Барра. Последний отпрыск древнего, но обедневшего рода. Отец и мать умерли от тифа, он чудом выжил. Учился в военной академии в Мехико, но бросил из-за болезни. Казалось бы, лёгкая добыча, — Эванс помолчал, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Но этот щенок оказался крепче, чем я думал.
— И? — Мондрагон поднял взгляд. — Что случилось?
— Я послал людей, — Эванс говорил ровно, но желваки на его скулах заходили. — Профессионалов. Джефа Вайлкречера — слышали о таком?
Мондрагон чуть приподнял бровь.
— «Инквизитор»? Слышал. Жестокий, надёжный, как старая лошадь. Дорогой. Но умелый.
— Был умелый, — поправил Эванс. — Теперь он мёртв. И его люди тоже. Все до одного. Этот мальчишка, де ла Барра, перебил их, как куропаток. Или нанял того, кто это сделал. Я не знаю точно. Знаю только, что мой человек в Мериде, Педро Ганадо, прислал паническую телеграмму, а от Джефа и его команды — ни слуху, ни духу. Только кровь на агаве и мёртвые тела у дороги.
Наступила тишина. Мондрагон задумчиво поглаживал усы, обдумывая услышанное. В его глазах читался профессиональный интерес.
— Интересно, — произнёс он наконец. — Очень интересно. Джеф Вайлкречер был не новичком. Его так просто не убить. И если этот юный дон справился с ним и его людьми… значит, он либо очень везучий, либо очень опасный. Либо и то, и другое сразу.
— Вот поэтому вы здесь, полковник, — Эванс наклонился вперёд, и его голос стал тише, но от этого только пронзительнее. — Мне нужен не просто наёмник с револьвером. Мне нужен стратег. Человек, который понимает, как работают эти мексиканские… — он запнулся, подбирая слово, — … эти местные механизмы. Кто знает, с кем говорить, кого подкупить, кого припугнуть. И кто умеет не просто стрелять,
