же, вроде, даже не виделись так близко с того раза».
— Аза сказал, что ты хочешь что-то с мясом делать. Что же будет? — спокойно спросил он, даже не глянув на сына.
— Это для дыма. Чтобы мясо пропитать.
— А зачем в жилище? — прищурился он, словно стараясь понять.
— Чтобы дым давать, даже если дождь или ветер. И тут будет быстрее, дым не будет утекать, а весь собираться под шкурами, — объяснил я.
— Вот как…
И тут до меня дошла очевидная мысль: Вака вышел за пределы охоты. Это же уже зона Горма, организация и контроль, пределы лагеря. Такое же было распределение. Словно он… уже готовится занять его место.
— Вака, — внезапно позвал Ранд.
Но Вака просто проигнорировал его:
— Когда начнёшь говорить с духом дыма? — спросил у меня Вака.
— ВАКА! Я С ТОБОЙ ГОВОРЮ! — взревел Ранд. — СМОТРИ НА МЕНЯ!
И Вака посмотрел. Не так, как на того охотника на собрании. В этот раз его взгляд был преисполнен настоящим гневом, а не напускным.
— Смотреть на тебя? Зачем? — спросил он. — Ты не охотник. Ты больше не волк.
— Не охотник⁈ А кто отправил меня в тот лес⁈ — скалясь, спросил Ранд.
«Вот всё и вскрылось. Ожидаемо», — подумал я, когда пазлы наконец сложились.
Но Вака не стал оправдываться. Вместо этого он сказал:
— Я отправил тебя. И ты доказал, что я зря потратил много лет, обучая тебя. А он, — он перевёл взгляд на меня, — что не сокол, а волк.
— Ха-ха-ха! Думаешь, он дурак? Думаешь, что поверит тебе⁈ Ты змей, Вака, а не волк! И я… я… больше не боюсь тебя!
И Вака метнулся к Ранду, а я кинулся наперерез. Бам! Удар в грудь, и меня отбросило! Я влетел в Ранда, в голове вспыхнуло! Того скинуло с волокуш, но я тут же вскочил, сжав кулаки и подняв их к голове. Плечи тут же округлились, колени немного опустились. И я встретился взглядом из-под бровей с Вакой, что будто ощетинился, расставив руки и подавшись вперёд, словно перед прыжком.
— Отойди, я прикончу этого зайца. Никто не скажет тебе и слова за него, — прорычал он.
— Не отойду, — ответил я таким же рыком. — Ты не убьёшь его.
— Остановишь меня? — уголок губ Ваки дёрнулся.
А я знал — не остановлю. Но и так просто не пропущу. Меня он не убьёт, не сейчас. А тело крепкое, уже проверял.
— Я сказал Ранду, что вылечу его. И я это сделаю.
— Вылечишь? — прыснул он, расправив плечи, но оттого не став менее угрожающим. — Его ноге конец. Не бегать ему. Даже духи не могут помочь ему.
— А я могу, — тихо сказал я. — И ты сам сказал мне вести волков. И он — среди них.
— Он не волк, Ив, — Вака шагнул ближе. — Он хуже смеющихся волков. — Ещё шаг. Я сжал кулаки, зубы скрипнули. Сердце забарабанило в грудной клетке. — Хуже тех быстрых ног.
«Я ниже него, если успею нырнуть, попасть по печени…» — судорожно думал я.
— Мне плевать, Вака. Я веду его за собой.
— Тогда тебе придётся говорить за него, — прошипел он и потянулся за пояс.
И тут свет проник в шалаш, а на входе — громадная фигура.
Горм?
Нет.
Белк в два шага пересёк пространство, едва не зацепив одну из жердей, и оказался рядом со мной — плечом к плечу. Он не поднял кулаков, стоял, будто просто чего-то ждал. Но я ощущал кожей — он готов сцепиться с Вакой так же, как готов я.
Сильнейший из волков убрал руку из-за спины, и ножа в ней не оказалось.
— Волкам не нужно лить кровь волков. Мы одного племени, — сказал он так, что по спине побежали мурашки. — А тебе, Ив, нужно идти за тем, кто сильнее. Только так живут волки. С этой тропы уже не свернуть.
— Я уже решил, за кем пойду.
— И за кем?
— За Белым Волком.
Он ничего не сказал, просто вышел из шалаша. А я опустил трясущиеся руки. Ощутил, как адреналин разливается по телу, как пот катится по лицу.
— Что тут произошло? Ко мне Ака прибежала испуганная! — ухватил меня за руку Белк.
— Ака — молодец, Белк. Так и знай. Хорошая девушка, — выдохнул я, подняв голову к закрытому отверстию, через которое будет уходить дым.
Глава 20
Костёр горел ярче и жарче, чем во все ночи по пути, что предшествовали этой. Такое пламя бывает лишь тогда, когда стая сыта, а тело требует тепла, и плоть — отдыха. Вокруг него собрались все, от самых юных щенков до старых волков, что позабыли дни своих охот. Таким костром они чтили духов, что даровали успех на охоте. А этим дымом, что уносил аромат жира, кости и волоса — ввысь, к кострам небес — предков, что учили их тогда и ведут сейчас.
— Ха-аа-ай! — тянул Сови, взвывая к Белому Волку.
— Это мясо даруем тебе, Волк, за то, что ведёшь нас к Великой Равнине! — возвещал Горм, торжественно вытянув руку, держащую быструю ногу. — Пусть клыки будут крепки!
Бам! Бам! Бам! Волки забили ладонями по груди, глухой звук разнёсся по лугу, взвывая к земле, траве, ветру. К тем духам, что не меньше Волка ведут их по кругу жизни: от пещеры к лугам, от лугов к равнине, от равнины к большой реке и вновь к пещере — когда мир окрашивается в белое, а холод пробирает до костей.
— Пусть ветер несёт нам запах зверя!
Бам! Бам! Бам!
— А-ууу-уа! Ха! Ха! Ах! — запели женщины, прерываясь животными стонами и криками, что выводят на ту первую тропу — к началу тела. И эти голоса откликались в груди и паху мужчин.
— И уши наши слышат всё — от шороха травы до раската грома! И глаза видят, как лист летит по ветру и как костёр небес озаряет белые острия клыков мира!
— Ха-у! Ха-у! Хай! — порывисто, басовито раздались выкрики мужчин, что окропили камень, кость и дерево кровью быстрых ног. Они просили силы, они нуждались в ней. А в них нуждалась стая.
— Даруйте нам хорошие охоты и отведите страх, не пустите духов, что несут боль и слабость! Дар наш!
И рука того, кто ведёт стаю, дёрнулась, нога зверя качнулась и рухнула в кострище, взвив множество горящих слёз пламени, что понеслись вверх, к кострам предков. Они поднялись выше и погасли, оказавшись на Той стороне, чтобы поприветствовать духов.
И вслед за вожаком качнулись другие руки. И первым из следующих — Вака дёрнул
