злой и печальной судьбе на стихи Александра Вертинского…
— Ваши пальцы пахнут ладаном, а в рЭсницах спит печаль…
Герр Вайбах взялся за кий…
— Гутен абендт, — услышал он за спиной.
— А-а… Герр Потапов! Так что вы хотели?
— Денег, — Потапов протянул немцу бумажный листок. — Здесь вся смета…
— Тихо шепчет дьякон седенькЭй, — грустно пела блондиночка…
Глянув на смету, немец угрюмо качнул головой:
— Найн! Это слишком много.
— Но, ведь и дело будет! Хотя…
Певица рванула струны:
— И метет бородкой рЭденькой вековую пыль икон…
Скривившись, словно от зубной боли, Потапов оглянулся на девушку… и неожиданно улыбнулся:
— Хорошо поет!
— Да-да, наверное…
— Я вам все-таки оставлю смету, герр Вайбах… А сам, пожалуй, пойду…
— Да-да, идите.
Встав, авантюрист картинно дернул шеей и пошел к певице:
— Вы так славно пели! Позвольте вас угостить?
— Я, право же, не знаю…
— Давайте вашу гитару… руку
— Что вы делаете? Мне больно! Нет…
— Живо за мной! И улыбайся… Если хочешь жить!
* * *
— Ну, вот так и ушел! — развел руками Шлоссер. — Не стрелять же было в девчонку! Сел в такси и… А на углу его ждало другое авто. Видать, предвидел.
— Ничего! — Иванов хмуро насупило брови. — Найдем, адреса его теперь известны.
— Хм… Адреса… — скептически усмехнулся Иван Павлович. — Думаю, уже пересек границу… Тем же Берлинским экспрессом, под чужим именем. А, впрочем, черт с ним! Кому он теперь нужен-то?
Глава 23
Владимир Ильич остался очень доволен исходом переговоров с «Хёхстом». Немцы подписали контракт на поставку самой современной аппаратуры для фармацевтических фабрик, получив в обмен документацию и все ноу-хау на производство пенициллина и еще кое-каких разработок лаборатории в Люберцах.
— Ну и правильно! — открыто радовался Семашко. — Как сказал наш дорогой Иван Палыч, пенициллин — наш подарок всему человечеству! Всему! А не только так называемым победителям. Вообще, с Антанты давно пора спесь посбивать!
— И посбиваем! — доктор Петров несколько покраснел от похвалы. — Верно, Владимир Ильич, а что?
— Вот ведь, хорошо сказанулось, батенька! — отойдя от окна, весело засмеялся Ильич. — Правда и есть! Давно уж пора… Кстати, герр Вайбах предал настойчивую просьбу Эберта… Помочь Германии с Лигой Наций.
— Крупный германский капитал представляет интересы Веймарской республики? — Семашко растерянно вытащил портсигар.
Ленин расхохотался:
— Нет, Николай Александрович! Это Веймарская республика в лице президента Эберта представляет интересы крупно германского капитала! Несмотря на социал-демократов в правительстве. Да, к черту, какие они социал-демократы? Так… ревизионисты-попутчики! Сторонники Каутского и прочих…
Волнуясь, председатель Совнаркома немного картавил, что придавало его словам особый доверительный шарм.
— Вы, Николай Александрович, вижу, курить собрались? — прищурившись, Владимир Ильич погрозил пальцем. — И вы, Феликс Эдмундович, тоже? А кто бросить обещал?
— Бросим, Владимир Ильич, — закашлялся Дзержинский. — Обязательно бросим… Вот закончим все важные дела и…
— Э, батенька мой! Так вы никогда не бросите… Вот Иван Павлович, к примеру, предложил в Кремле все перекуры запретить! Сразу видно — настоящий марксист. Без всякого гнилого либерализма… Кстати, Иван Павлович! Вы собирайтесь срочненько — поедете с Вайбахом в Хехст, во Франкфурт. А затем — в Женеву, на рю де ла Пэ!
— Э… Куда, Владимир Ильич? — несколько опешил доктор.
— Для начала- к «Хёхсту». Все там посмотрите, подпишете контракты… — ничтоже сумняшеся, пояснил Ильич. — Как замнаркома, имеете полное право. Тем более, с Вайбахом вы, вроде как, подружились… нет?
— Ну… пусть так…
Доктор отрешенно махнул рукой, понимая, уж если в Совнаркоме что-то решили, так уж не отступятся. Ну и да, если уж кого и посылать, то человек компетентного… Но, не самого же наркома, у него и тут дел невпроворот! Впрочем, как и у Ивана Павловича…
— Я понимаю, товарищ Петров… супруга беременная и все такое, — взяв доктора под руку, Владимир Ильич заглянул ему в глаза. — Но и у вас поручение будет весьма так сказать… деликатного свойства. Абы кому не поручишь! А вас мы знаем хорошо… Верно, товарищи? Так вот, дорогой Иван Павлович, я сейчас не про Франкфурт… я про Женеву, про Лигу Наций. Их штаб-квартира как раз недавно туда переехала, на рю де ла Пэ — улицу Мира, так сказать. Кстати, Вильсон предложил… В Женеве же, батенька, имеет отделение и «Хёхст»! Сведете с ним Настасью — они нам во многом обещали помочь.
— Понял, Владимир Ильич.
Анастасия Романова, бывшая принцесса, а ныне полномочный представитель Советской России при Лиге Наций, тоже перебралась из Парижа в Женеву и теперь ждала указаний. Поставленная на высокую должность поначалу из чисто декоративных функций (так сказать, для вящего международного авторитета — принцесса все-таки!) — Анастасия Николаевна неожиданно проявила на сем поприще и ум, и смекалку, и недюжинную работоспособность. За ней, правда, присматривали — Чичерин подослал своего человечка в замы — но, так присматривали бы за любым.
— В Лиге Наций есть много людей, связанных с немецкими фирмами, с немецким капиталом… — дополнил наркоминдел. — Список вы получите непосредственно перед отъездом.
Ленин склонил голову набок и улыбнулся:
— На все про все вам неделя, Иван Павлович. Управитесь — и сразу на поезд. Супруга ваша не успеет и соскучиться!
Ну, что доктор мог возразить? На такой должности на первом месте — дело, а уж потом — семья.
— Да, батенька… тут вон, товарищ Дзержинский рвется вам что-то сказать… Говорите, говорите, Феликс Эмундович. Мы подслушивать не станем… Верно, товарищи?
Глава ВЧК отвел доктора в сторонку, к окну, на половину задернутому коричневой плюшевой шторой:
— Вы, Иван Павлович, интересовались одной иконой… Товарищ Иванов докладывал. Э, Николаем Чудотворцем, так?
— Так! — доктор тут же напрягся. Неужели ж…
— Да! Пограничники задержали перевозчика… — невозмутимо кивнул Дзержинский. — Допросили… Увы! Это именно что перевозчик. Его просто наняли. Заплатили, велели передать посылку в доставочную контору в Монтре или в Милане.
— Милан? Монтре? — Иван Павлович ошеломленно моргнул. — Что-то не улавливаю связи.
— В этих городах — отделения «Тетраниум-пост» в Швейцарии и Северной Италии, — пояснил «железный Феликс». — А на посылке — адрес: какая-то деревушка на Лаго Маджоре. Если надо точнее, телефонируйте Иванову. Он должен знать.
* * *
Берлинский экспресс оправился из Москвы рано
