градусов, увеличивая кривизну профиля. Усек?
— Ага, — Андрей удовлетворённо кивнул, и докрутил маховичок до упора, опустив закрылки, — здорово! И так просто.
После этого он подвигал ручкой, проверяя ход элеронов и руля высоты. Подвигал туда-сюда педали, проверив ход руля направления. Потом плавно дал ручку газа от себя, увеличивая обороты, и придерживая направление педалями, потихонечку начал разбегаться…
Глава 25. Бой на «Шторхе».
240 — сильный «Аргус» весело затарахтел своё хлопотливое «тыр-тыр-тыр-тыр-тыр!», и уверенно потащил неказистый самолётик за собой. Пробежав три десятка метров, самолётик на скорости около 50 км/ч легко оторвался от земли и совершенно не напрягаясь, стал лихо набирать высоту.
— Хрена себе! Ну и цирк! — восхитился Андрей, — всякое видел, но такое…
— Следи за скоростью, циркач! — предупредила Агния, — не хватало ещё гробануться.
— Да он сам летит! Вот это техника! — восхищению Андрея не было предела.
За десяток секунд набрав полсотни метров высоты, он выровнял самолёт по горизонту, и покрутив маховичок, убрал закрылки в полётное положение. Самолётик заметно прибавил прыти — стрелка указателя скорости уверенно поползла к отметке в 150 км/ч.
— Павел Иваныч! — послышался сзади голос Антонины, — что у тебя там…
— Чего? — Пашка, весь поглощённый разглядыванием проплывающего под ними пейзажа, не понял вопроса сидящей у него на коленях девушки.
— Да ничего. Мешает что-то… мне сидеть! Что у тебя там? — она недовольно заёрзала у него на коленях
— А, это! Так это зажигалка! — беспечно засмеялся танкист.
— Да какая такая зажигалка! — возмутилась Антонина, — вон она у тебя, в нагрудном кармане! А там что?!
— А там… там… а там вторая зажигалка! — тут же нашёлся находчивый танкист.
— Павел Иваныч! Убери её куда-нибудь! Она мне в это… в это самое место… упёрлась! Сидеть неудобно!
Андрей, угорая от смеха, тихо ржал не оборачиваясь.
Еле сдерживая смех, Агния наклонилась к Антонине и попыталась, как могла, её успокоить:
— Просто сиди смирно, не ёрзай. Зажигался сама уберётся.
— Да как же… — вскинулась было Антонина.
В ответ на это Агния наклонилась к самому её уху и что-то там ей недолго шептала, после чего Антонина ещё долго сидела красная, как рак, и надо отдать ей должное, сидела смирно, не ёрзая.
Андрей посмотрел на часы: по его прикидкам, лететь им было минут 40. Хорошо бы не встретить фрицев… Да и встреча с нашими тоже ничего хорошего не сулила!
Агния тем временем развернувшись лицом назад, вся погрузилась в изучение немецкого 7,92мм пулемёта MG 15, установленного на шкворне в задней части кабины «Шторха». Ещё три седлообразной формы магазина к пулемёту были закреплены на специальных держателях на задней стенке кабины. Агния приложилась к пулемёту, поводила его из стороны в сторону, оценивая углы обстрела. Затем сняла его с предохранителя, с усилием оттянула назад ручку перезарядки, и отпустила её, досылая первый патрон в ствол. Через пару секунд последовала короткая очередь, отозвавшаяся дробью по всему фюзеляжу маленького самолётика.
Андрей непроизвольно дёрнулся, и тут же завертел головой, пытаясь увидеть, куда она стреляла.
— Всё нормально. Проба оружия, — спокойно прокомментировала она свои действия.
— Тьфу ты! Ты хоть предупреждай! — Андрей недовольно дёрнул плечом.
В молчании пролетели с десяток километров. Пашка, похоже, уже притерпелся к сидящей у него на коленях Антонине, и начал получать удовольствие от полёта: он вертел головой, бросая любопытные взгляды вниз, на землю, и весело, как ребёнок, восхищался проплывающими внизу пейзажами. Он радостно лыбился и тыкая пальцем в плексиглас остекления кабины, то и дело кричал в ухо Антонине:
— О! Тонька, сматри, сматри — река! …о! а вот ещё! Сматри! Деревня! Домики, как спичечные коробки! А вон, сматри, — лошадь с санями! И мужик, ха-ха-ха! Глянь, какой маленький, как клоп! Меньше мухи!
Антонина тоже вертела головой, с любопытством озираясь по сторонам — на самолёте она, как и Пашка, летела впервые в жизни, и ей всё было интересно.
Андрей обернулся:
— Ну как, пассажиры, нравится?
— Ага! Ага! — дружно закивали пассажиры. Пашке этого показалось мало, и он показал большой палец, выражая высшую степень восхищения:
— Вооо! Слышь, что говорю-то? — он пихнул Андрея сзади в плечо, и высунул свою руку как можно дальше вперёд, чтобы его товарищ увидел его жест, — Вооо! Говорю!
— Да понял я, понял, не толкай меня в ухо! — смеясь, лейтенант отмахнулся от товарища.
Агния восторгов Паши и Антонины не разделяла — она хмурилась, напряжённо осматривала заднюю полусферу, и обернувшись к Андрею, наконец выдала:
— Андрюш, ты покрутись немножко туда-сюда, пару фигур сделай: надо, чтобы ты понял, как это чудо на предельных режимах себя ведёт.
Она помолчала пару секунд и добавила:
— Кажись, без приключений мы не долетим…
Андрей, привыкший у к тому, что диапазон её восприятия гораздо шире, чем у человека, сразу поверил, что она что-то почуяла неладное, и обернувшись тревожно уточнил:
— Ты что-то почувствовала?
— Да… — она помолчала и пояснила: — что-то движется. Вон там! — она показала рукой, — пока ничего не вижу. Но оно большое и опасное. Чёрное. Приближается к нам. И нам не уйти, не успеем. Давай, три минуты на пилотаж — времени в обрез.
— Понял! — и Андрей, схватив её мысль на лету, тут же заложил крутой левый вираж, потом сразу правый, горку, скольжение. Самолёт буквально ходил за ручкой, послушно, и без задержек выполняя всё то, что от него хотел пилот.
— Ого! Нормально! — восхитился Андрей, — вот это птичка, настоящий акробат.
— Да ты охренел, акробат грёбаный! — взревел у него за спиной Паша, — я же сейчас блевану!
— Товарищ лейтенант! — заголосила за спиной и Антонина, — ой, мамыньки! Чого ж вы это робыте?! Ой-ё-ёй! Не надо-ть!
— Ладно, ладно, всё… — хохотнул лейтенант, и обернувшись назад спросил: — Агнюш, ну что там?
Агния молча и напряжённо всматривалась вдаль, и через четверть минуты выдала:
— Ну вот, похоже, и дождались…
— Что такое? Немцы?
— Пока не понять… Но похоже, они самые. Истребители. Далеко. Идут четырьмя звеньями. На наших непохоже — наши так обычно не летают. Похоже на группу расчистки воздуха*, — и немного погодя: — зараза! Заметили!
Андрей уже и сам увидел на пределе видимости полтора десятка маленьких чёрточек. Две чёрточки отделились от общей кучи и довернули в их сторону.
— Ну всё, понеслась… — Андрей закусил губу, и поддав газу, нырнул к самым верхушкам деревьев.
— Андрюха! Слышь… слышь, чё говорю-то? — с тревогой засипел сзади танкист, — ты это… поровнее лети, без этих твоих выкрутасов!
— Засохни, балабол! — прикрикнула на него Агния, и уже Андрею: — всё, не дёргайся, они уже подходят!
Два мессершмитта, дымя форсажем, быстро нагоняли маленький неказистый самолётик.
— Сейчас подлетят поближе, чтобы посмотреть, — голос
