голос своего Ангела:
— Внимание! Подошла ещё пара! Выходят на дистанцию открытия огня!
Очередной изгиб реки, а за ним ровный участок…
В голове гремит её голос: «так…так… иди ровно… ровно… не дёргайся… А теперь — влево!»
Андрей закладывает глубокий левый вираж, почти ставя машину на крыло. Трассеры уходят правее, едва не задевая машину. Пара мессеров с надсадным рёвом проносится мимо. И вдруг… ведущий взрывается снопом оранжевого пламени, разбрасывая обломки! Ведомый шарахается в сторону, но задевает и его: вторая трасса откуда-то сзади барабанит ему по левой плоскости, превращая её в дуршлаг, и лоскутами срывая обшивку. Сорванные листы дюралюминиевой обшивки рваными тряпками полощутся вслед за подбитым мессером, и тот, потеряв устойчивость, переворачивается через крыло и сорвавшись в штопор, врезается в лёд реки. Два краснозвёздных Яка, сделав победную горку, проносятся вперёд.
— Наши! Наши! — победно орёт Пашка, стуча Андрея по плечу. От избытка чувств он пытается повернуться к Агнии, но не может из-за сидящей на его коленях Антонины, и орёт ей, запрокинув голову назад:
— Пигалица, слышишь? Это наши!
Агния привалилась к задней стенке кабины, и выдыхая воздух, ответила:
— Да слышу я, слышу… — и после паузы: — а патроны-то всё… тю-тю.
Андрей, крутя головой, и следя за разворотом наших истребителей, бросил назад Агнии:
— У тебя же ещё три барабана вроде на стенке висит?
— Так пока разберёшься, что и куда, пока сменишь…
***
Пара Яков подлетела близко к Шторху, почти так же, как это сделали два мессершмитта несколько минут назад, но с той разницей, что один, сбросив скорость, пристроился сбоку, а второй остался выше, и стал ходить наверху змейкой, прикрывая своего товарища. Необходимо было разобраться, что делает над нашей территорией немецкий лёгкий связной самолёт, и почему его атаковали свои же?
— Слышь, Сашок, прикрой меня, я подлечу поближе, посмотрю, что здесь за цирк…
— Давай, командир!
Як-7Б с красными звёздами и в грязно-бело-буром камуфляже подлетел совсем вплотную к «Шторху», откуда ему махнул рукой пилот с подозрительно знакомой рожей.
— Ну что там, командир?
— Да наши, Чудилин, Андрюха. Штурмовик. Со второй эскадрильи. У него девка стрелок. Их вчера сбили, Славка Миронов говорил…
— Так значит, не сбили?
— Видать, всё-таки сбили, раз он на немецком «Шторхе» летит.
— А девка при нём?
— Вон, за пулемёт держится!
— Ну, значит, всё аллес-нормалес!
Пилот Яка помахал Андрею рукой, и Як-7Б отвалил в сторону. Поддав газу, он пошёл в набор высоты, и развернувшись, пара Яков пошла по своим делам.
***
Отдышавшись, и убедившись, что опасность миновала, Агния придвинулась к Антонине, положила ей руки на голову, и произнесла:
— Так, времени осталось мало, сиди смирно, мне нужно положить тебе кое-что в твою голову.
— Как это положить? И что положить? — тревожно спросила девушка.
— У Андрея в кармане твоя красноармейская книжка, свежесотворённая. Когда мы прилетим, тебе будут задавать разные вопросы, на которые у тебя нет ответов. Так вот, эти ответы я сейчас залью тебе в память. Поняла?
— Нет.
— Потом поймёшь. А сейчас просто сиди смирно, и не дёргайся.
Глава 26. Встретимся в Берлине!
Через двадцать минут Андрей сбросил обороты, и выпустив посадочную механизацию крыла, мягко и легко плюхнулся на заснеженное поле, недалеко от небольшого населённого пункта.
Шторх пробежал на лыжах по снегу два десятка метров, и остановился. Андрей распахнул дверь, спрыгнул, помог вылезти Антонине. Потом с усилием и надрывом отковыривал Пашку из чашки сиденья.
Наконец, Паша выпростался из самолёта, опёрся рукой о подкос крыла — его заметно шатало.
— Ну, Андрюха! Силён бродяга! А ещё сукин ты сын! Прокатил ты меня на аэроплане! На всю жизню запомню! Что б я ещё раз?! Да ни в жизнь! Уж думал я, что самая собачья служба у нас, у танкистов! А вот сейчас сомневаюсь… Там хоть броня вокруг… Как-то вроде и поспокойнее! А тут… с голой жопой на жёрдочке, как попугай сидишь… Не! Ну его к едрене фене!
Он помотал головой, рубанул воздух рукой, потом поднял глаза на Андрея, сделал шаг вперёд, и хлопнул того по плечу:
— Но вот что я тебе скажу: теперь я понял, как вы, летуны, в небе воюете. Тяжёлая работёнка. И ещё, самое главное: молодец ты, Андрюха! Сталинский сокол. Самый что ни на есть настоящий!
Агния, пошатываясь от усталости, спрыгнула из кабины на землю. Пашка посмотрел на неё, и добавил:
— И Пигалица твоя — тоже молодец! Вдвойне!
Он вздохнул, махнул рукой:
— Эх, какой из неё командир танка бы вышел! Ну да ладно! Давайте прощаться! Увидимся ли ещё?
— Увидитесь, увидитесь! — Агния звонко рассмеялась, как серебренные горошинки рассыпала.
— Когда? — повернулся к ней Андрей.
— Так после войны!
— А где? — с затаённой надеждой, затаив дыхание, спросил Паша.
— Ну как где? В Берлине, у Рейхстага! Где же ещё?!
— Точно! — расплылся в широкой улыбке Пашка, — после войны в Берлине! Приходи, не забудь!
— В Берлине? Да уже не забуду! — расплылся в улыбке Андрей, — приду! И ты не опаздывай!
— Не опоздаю, я ж на танке!
— А я на самолёте!!
Оба весело заржали, обнялись, похлопали друг друга по спине. Постояли, посмотрели друг другу в глаза…
Агния подошла поближе, легонько подталкивая впереди себя Антонину.
— Ну, Тонька! Давай прощаться! — Паша крепко обнял её и поцеловал в щёку, — не обижайся, если что… И это… держи хвост пистолетом!
— Да я не обижаюсь, Павел Иваныч, — по её щеке покатилась слеза, — вы ж меня… если бы не вы все… — она шумно всхлипнула, — спасибо вам, Павел Иваныч!
И не в силах сдержать слёзы, стыдливо отвернулась, и ткнулась Андрею в плечо.
Агния подошла к Паше, и серьёзно посмотрев ему в глаза, спросила:
— Ты всё запомнил, что я тебе говорила?
Пашка вытянулся по стойке смирно, и явно дурачась, оттарабанил:
— Так точно, товарищ главнокомандующий! Летом сорок пятого еду в Харьков, ремонтировать танки, на вокзале встречаю трёх девушек. Та, которую зовут Дарья — моя! Фамилия — Марфенко, отчество — Алексеевна. Женюсь! Сначала будет сын, потом — дочь!
Агния рассмеялась, хлопнула его по широкому плечу:
— Всё, вот теперь я спокойна. Всё, можем лететь.
Андрей шагнул к другу, и подал ему ладонь:
— Дойдёшь?
Пашка крепко, до боли, стиснул её своей лапищей.
— А чего не дойти-то? Тут уж недалече! Пара километров. В этом селе ещё вчера штаб нашего полка был.
— Ну, давай, — Андрей притянул Пашку к себе, они ещё раз крепко обнялись, похлопали друг друга по спине.
— Давай, брат! — Пашка развернулся, и решительным, широким шагом пошёл в сторону видневшегося вдалеке села.
Он размашисто шёл, постепенно удаляясь,
