подумал, что и их неплохо бы периодически на стрельбище выводить, но это вполне можно поручить Аслану. Он чуть посдержаннее меня да пообходительнее, да и опыт обучения Алены у него уже есть.
— Ну что, братцы, — сказал я, когда мы подошли к станичному стрельбищу. — Пора показать, чему вы в теории научились. Сейчас стрелять будем, пока в руках винтовки держать сможете. Говорил уже и еще раз повторю: приклад прижимать надо плотно, иначе уже через пару выстрелов руку просто отсушит к чертям собачьим.
Приклад у Шарпса тяжелый, отдача нешуточная. А это все-таки подростки, со мной их пока сравнивать неправильно.
Я мелом вывел круги на досках. Одну воткнул примерно в пятидесяти шагах — решил начать с малого. Вторую поставил на сотню, третью — на сто пятьдесят, четвертую — на двести шагов.
Я знал, что для Шарпса такие расстояния, по сути, детские, но с чего-то начинать надо. Навык нужно закреплять на разных дистанциях.
— Глядите братцы, Шарпс — это дальнобойная винтовка, и стрелять из нее лучше лежа, можно встав на одно колено или стоя, но обязательно с упора. Из такой малышки погладил я ствол в Америке огромных быков бизонов валят на раз умелые стрелки. По сути дела, для них ее и создавали изначально. Запомните! Стоя стрелять, только если будут крайние обстоятельства, но лучше всего лежа стараться.
— Давай, Сема, — сказал я. — Сначала пять выстрелов по ближней. Потом чистишь, смотрим результат — и Даня стреляет. Так глядишь, сегодня и двести шагов попробуем.
Патроны у нас были накручены заранее, я сейчас раскладывал их кучками. И вдруг что-то почувствовал: поднял голову, увидел Хана, который высоко кружил в небе — черной точкой.
Семен начал стрелять по команде, первый раз чуть скосил. Второй — уже точно в круг, третий тоже нормально, и дальше пошло-поехало.
— Даня, приклад плотнее прижимай, — коротко бросил я.
Тот кивнул и сделал второй выстрел уже ровнее.
Дым затянул и его, и меня. Еще когда Семен стрелял, его тут скопилось прилично, а сейчас и вовсе дышать нечем.
— Как мой дед Игнат говорит: «Как же казак, ежели пороху не нюхал?» — усмехнулся я. — Давай, Даня, проветрись в сторонке да винтовку почисти.
— Да мы ж только начали, кажись, — удивился Данила.
— Вот именно. Если хочешь, чтобы винтовка в нужный момент не подвела, чистить ее лениться нельзя. Видишь, сколько дыма вокруг? Порох у нас не самый лучший, от него и в воздухе облако, и в стволе дряни немало оседает. Так что на ус мотайте: как только появилась возможность — оружие надо чистить, особенно в походе, далеко от дома.
На пятьдесят шагов оба, стреляя с колена, показали себя вполне прилично. Если дальше тренироваться, скоро и сами над такой дистанцией смеяться будут, но пока рано.
Со ста шагов стреляли с колена, на двести — лежа. Были бы сейчас оптические прицелы, хотя бы самые примитивные, то было бы веселее.
В итоговом зачете по количеству результативных выстрелов победил Данила. Он прямо сроднился с Шарпсом. Похоже, я уже знаю одного кандидата в снайпера будущего отряда, вот бы только прицел подходящий попался.
Сема, видя успехи братца, только радовался за него.
Я уже подумывал унести самую дальнюю мишень еще дальше, когда услышал голоса:
— Эй! А вы тут что это, малолетки, стреляете?
Мы обернулись.
По тропке к стрельбищу шли трое молодых казаков — лет по девятнадцать-двадцать. Крепкие, в одинаковых темных черкесках и папахах. На плечах у двоих висели винтовки, очень похожие на те самые Энфилды, что я привез недавно, но, скорее всего, из той прошлой партии от Жирновского, что мы достали из схрона в горах.
Троица подошла ближе, и я сразу почувствовал, как напряглись мои парни. Дым после интенсивной стрельбы еще полностью не рассеялся.
— Стволы опустите, братцы, — тихо сказал я, не оборачиваясь к Семе с Даней.
Они сообразили быстро и бесшумно выполнили команду.
Старший из пришедших — коренастый, с едва пробившимися усами, остановился в нескольких шагах. Энфилд висел у него на ремне за плечом.
— Кто здесь старший? — спросил он, глянув на нас немного пренебрежительно.
— Я, — ответил ему. — Я здесь старший.
Он усмехнулся.
— Ты? Ага. А кто вам дозволил порох жечь? Небось у бати винтовку взяли без спросу и теперь порох пережигаете? Это вообще-то стрельбище станичное…
Второй, тот, что был повыше, шагнул в сторону, разглядывая мишени. Третий молча уставился на Шарпсы. По виду, он вживую такие винтовки видел первый раз.
— Дозволение имеется, — сказал я абсолютно спокойно. — От Гаврилы Трофимовича Строева.
— Бумагу покажи, — сразу отрезал усатый.
«Какую еще бумагу», — подумал я.
— Мы на стрельбище своей станицы пришли, а не под Пятигорском порох жжем, — вслух сказал я. — Атаман на словах добро дал. Если моим словам не веришь, прогуляйся до правления и узнай там про Григория Прохорова.
Усатый прищурился.
— А это что за винтовки у вас такие, где взяли? — кивнул он на Даню.
— Мои, — ответил я. — И парни эти тоже под моим приглядом.
— Ого, — хмыкнул высокий. — Слышь, Кирюха, шибко важный тут нашелся.
Кирюха сделал еще шаг и протянул руку к винтовке Дани.
— Дай-ка сюда, гляну.
Данила дернулся, прижал оружие к груди.
— Не дам, — глухо сказал он.
Семен тоже шагнул ближе к брату.
Я встал между ними и Кирюхой, глядя тому прямо в лицо.
— Мил человек, — тихо сказал я. — Я тебя не знаю. Все, что нужно, я уже сказал. Ежели вы тоже из Волынской, сходите до правления, оно тут недалеко. И писарь Дудка, и атаман Строев мои слова подтвердят. А вот руками к чужому оружию прошу не тянуться.
Кирюха ухмыльнулся, оскалился.
— Ты мне тут не бреши! — фыркнул он. — Мы уже учебу почти закончили, скоро нас на полевую отправят, пока вы здесь мамкино молоко хлебать станете. Так что винтовки давай — и к уряднику пойдем. А будешь ерепениться — тебе же дороже выйдет.
Не знаю, откуда эти дурни свалились мне на голову и почему даже на мое имя с фамилией никак не отреагировали, но выходило, что о моем участии в жизни станицы за последние полгода они ничего не знали.
Я, конечно, мог начать работать по жесткой схеме, но это хоть
