Наблюдал за тем, что происходило за пределами вагона, сквозь узкую щель. — Станция Маньчжурия.
— Да закройте вы уже наконец эти двери. Дует же! — возмутился лысый мужчина в пенсне, похожий на учителя.
— Заклинило, вашбродь, — вздохнул Тимофей. — Видать, снова примёрзла, пока ехали. Отбивать топором только. Зато народец мимо ходит. Его порасспрашивать можно.
— Да и слава Богу, что заклинило — подала голос женщина. Та самая, укутанная в шаль. Которая сочувствовала мужику с примерзшими волосами, — Может, благодаря этому, к нам не зайдут с проверками. Последнее не отберут.
В голосе её сквозили сразу и отчаянье, и надежда.
— Антонина Егоровна, голубушка, побойтесь Бога! — тут же возмутился мужик в пенсне. — Если эти ироды желтолицие не проверят нас, то отгонят вагон в отстойник и всё. Пиши пропало. И документы. Их вы как будете визировать? Так что открывать двери нужно. В срочном порядке!
Он окинул ждущим действий взглядом всех присутствующих. Желающих не нашлось. Попутчики вместо того, чтоб кинуться отдирать дверь, сделали вид, будто каждый занят очень важным делом.
Мужик в пенсне повернулся к Тимофею, требовательно уставился на вахмистра. Тимоха даже бровью не повел. Продолжал пялиться в щель.
Очкастый выждал ещё пару минут. Понял, что казак в его сторону не смотрит. Подумал и перешёл к иной тактике воздействия.
— Тимофей, голубчик, вы тут самый из нас крепкий. Попытались бы? Ну чего вам стоит пару раз топором махнуть?
Вахмистр оглянулся через плечо, усмехнулся. Хлопнул себя по коленям, вскочил на ноги и, растерев ладони, достал из-под ящика, на котором сидел, топор.
Колотил он обухом о заиндевевшую дверь минут пять. Толкал, пихал. Смог открыть только на немножко. Протиснуться, конечно, получится. Одному. Но с трудом.
— Ну-ка, служивый, давай подмогнем.
Из глубины тёмного угла выбрался кряжистый мужик лет сорока на вид. Бородатый, плечистый, с перебинтованной головой. Он заметно прихрамывал на правую ногу. Вслед за ним вышли двое молодых парней. Одежда гимназистов, лицом оба похожи на перебинтованного. Братья. Один совсем юнец. Не старше четырнадцати лет.
Вся эта компания дружно навалилась на заклинившую створку. Что-то тресеснуло, хрустнуло. Тяжёлая дверь начала отодвигаться. Еще немного — и она полностью отъехала в сторону.
В вагон ворвался гул, похожий на шум гигантского восточного базара.
Я встал со своей лежанки, укутался в шубу, подошел ближе. Хотел понять, что там — за дверью.
Вокзал? Хренушки. Настоящий Вавилон.
Здесь было очень много таких же, как у нас, теплушек. Но превращенных в жилые бараки. Вросшие в лед колесами, они уныло стояли на запасных путях. Из крыш торчали кривые трубы буржуек, чадящие в серое небо. Между рельсами, прямо по шпалам, бродили люди.
Сотни людей.
Русские офицеры в шинелях без погон, похожие на общипанных орлов. Дамы в шляпках с вуалью, которые выглядели в этом месте так же нелепо, как балерины Большого театра на скотобойне. Простые люди с угрюмыми лицами.
Еще между путей и на перроне суетились китайские кули — местная живая техника. Грузчики, чернорабочие, абсолютное социальное дно.
Одетые в дешевые синие ватные куртки и тряпичные тапки, они таскали на спинах и бамбуковых коромыслах нечеловеческие тяжести. Уголь для паровозов, мешки с соей, огромные сундуки беженцев.
Работали за жалкие медные копейки или миску риса, полностью заменяя собой краны и грузовики. Расходный материал, который дохнет тысячами от надрыва.
Чуть поодаль прошел японский военный патруль. Странно. Если я не ошибаюсь, японцы здесь больше не полноправные хозяева. Контроль над станцией жестко подмяли под себя китайцы.
По работе мне неоднократно приходилось иметь дела с азиатами. С китайцами — чаще всего. Чтоб не допустить какой-либо ошибки в общении с этими гражданами, я немного вникал в их историю и традиции. Ну как вникал… Был у меня переводчик. Костя. Знаток всей этой лабуды. Он и рассказывал.
В общем, наличие японцев слегка удивило. Небольшая группа солдат в рыжих шинелях с меховыми ранцами сопровождала надменного офицера, который уверенно шел сквозь толпу. Он холодно, с нескрываемым презрением фиксировали происходящее в свой блокнот.
Ясно. Это — наблюдатели. Стервятники, с интересом следящие за агонией Российской Империи.
Я плотнее укутался в шубу. Она была мне велика, тяжела, но грела божественно.
Над приземистым кирпичным зданием вокзала — типичной постройкой КВЖД, каких полно в Сибири — вяло полоскался на ветру флаг. Не триколор. И не красный стяг. Пятицветное знамя Китайской Республики.
— Ну, здравствуй, заграница, — тихо высказался я себе под нос. Покосился на вахмистра, чуть громче спросил, — Тимофей, что за место? Чего ждать?
Тимоха озадаченно посмотрел на меня. Вопрос его удивил. Видимо, такие вещи я должен знать сам. Потом казак вспомнил, что у «сиятельства» проблемы с головой после болезни и принялся пояснять ситуацию.
— Дрянь место, Павел Саныч. Формально — Китай, можно сказать. Но бардак тут хуже, чем у батьки Махно. Власть вроде пекинская, республиканская, а на деле всем заправляет Чжу Цинлань. Бывший хунхуз, бандит. Вся Маньчжурия под ним. До прошлого года хозяином Харбина и всей зоны КВЖД был наш генерал Дмитрий Хорват. Но как только Империя рухнула, китайцы решили вернуть контроль над дорогой.
Тимофей прищурился.
— Для русских тут теперь закона нет. Не так давно китайцы декрет издали — лишили нас, стало быть, всего. Раньше русский офицер хозяином был. А теперь мы для них — никто. Беженцы. Скот. Что хотят, то и творят. Ироды…
Я кивнул, переваривая информацию.
Политический расклад был мне понятен до боли.
На бумаге — Республика, Конституция, Парламент.
В реальности — феодальная раздробленность. Эра милитаристов. Страна порезана на куски полевыми командирами, варлордами. По нынешним временам закон — это винтовка. У кого батальон, тот и прокурор.
Для обычного интеллигента, для аристократа подобный расклад — катастрофа. Для меня — родная стихия. Я в такой среде первые миллионы делал. Когда закона нет, работают «понятия» и личные договоренности.
— Дальше — досмотр, — продолжил Тимофей. — Китайцы лютуют. Кое с кем успел словечком перекинуться. С теми, кто мимо вагона ходил. Так говорят, вчера целый эшелон в «карантин» загнали. Тиф ищут. А на деле — грабят. Оружие отбирают, золотишко трясут. У кого денег на взятку нет — тех в тупик, в чумные бараки. А оттуда выход один — ногами вперед.
Внезапно мое внимание привлёк шум. Я посмотрел на платформу.
Прямо напротив нас разыгрывалась сцена, которая лучше любых слов объясняла новые правила игры.
На перроне стоял русский генерал. Настоящий. С седыми пышными усами,
