юбку. Сейчас у меня и без этого хватает в жизни забот.
Самим искать приятеля Освальда нам не хотелось, поэтому утром Канс нашёл какого-то местного проходимца и поручил ему разузнать, где проживает алхимик. Очень хотелось надеяться, что этот Сарик никуда не уехал и по-прежнему проживает в Мараде. Собственно, так и случилось.
Как выяснилось, приятель Освальда жил неподалёку от трактира, в котором мы с ребятами остановились. В восточном пригороде, возле озера за небольшой рощей.
Понимая, что можем уже не вернуться, мы закупили у трактирщика продукты, расплатились, но комнаты оставили за собой. В удачу верить нужно, но лучше всегда оставлять запасной вариант. Да и повозку брать с собой не хотелось.
Добирались около часа. Выйдя из города через восточные ворота, прошли по садам до яблоневой рощи, и за ней обнаружилась небольшая застройка. Дом приятеля Освальда нашелся в самом ее конце, неподалёку от озера и, судя по его виду, дела у алхимика шли достаточно хорошо.
— А неплохо так живут рыцари колб и реторт, — хмыкнул Канс, оглядывая внушительный забор усадьбы. — Эх, не тем мы, Грон, с тобой занимаемся.
— Ага… конечно, — урх усмехнулся и посмотрел на брата. — Напомнить, сколько ты учился читать?
— Да кто ж знал? — Пересмешник дурашливо пожал плечами. — Только мне почему-то кажется, что одними приворотными зельями дело тут не обходится.
Жилище алхимика выглядело внушительно и напоминало загородную резиденцию какого-нибудь барона. Тут один только забор стоил целое состояние. Навскидку четыреста шагов по квадрату и пять локтей высотой. Столбы — по шесть штук на каждую сторону, с резными фонарями наверху и коваными скобами креплений. Ворота массивные из черного дерева, обиты стальными полосами. И да, Канс прав, на приворотные зелья такую красоту не отстроить. Впрочем, если ты знаком с правителем города, то и зелья у тебя покупают по очень хорошей цене.
— Главное, чтобы он был дома, — со вздохом произнес я и, подойдя к воротам, три раза стукнул молотком по стальной пластине на двери.
Во дворе тут же залаяли сторожевые собаки. Мгновение спустя их лай подхватили псы из соседних усадеб. Вторя собакам, противно закаркали на деревьях вороны.
Слушать этот концерт пришлось минут пять, когда окошко на двери открылось и в нем появилась хмурая физиономия охранника:
— Чего надо?
— К Сарику Отмеченному, от его приятеля Освальда Харди из Агира, — произнес я и, отшагнул назад, позволяя охраннику как следует нас рассмотреть. — Дело у нас к нему. Важное…
— И какое же дело? — остановив взгляд на Гроне, поинтересовался охранник.
— Важное, — спокойно повторил я. — Не для твоих ушей, уважаемый.
Мужик за воротами хмыкнул, обвел нас недоверчивым взглядом и, захлопнув окошко, куда-то ушел. Ещё минут десять мы слушали лай собак, когда за воротами снова послышались шаги.
Громко лязгнул засов, дверь открылась, и высокий охранник в кольчуге холодно произнёс:
— Заходите! Руки на виду! Оружие не лапать!
Встречать нас пришла целая делегация: пятеро охранников в броне с короткими копьями и худощавый зеленоглазый вакиец.
Оно и понятно… Трое мужиков, один из которых урх, выглядят довольно опасно. И глаза у нас тоже зелёные. Не у меня в смысле, а у ребят.
А вообще забавно… Сила почти всегда перекрашивает хрусталики, но в отличие от белобрысого Канса, у смуглых темноволосых вакийцев зеленые глаза смотрятся как на корове седло. Впрочем, у меня с цветом глаз тоже куча проблем. Слишком они приметные.
Зайдя внутрь, мы оказались в большом ухоженном саду с декоративными фонтанами, беседками и фигурными клумбами. Пахло тут соответственно: приторно-сладко с нотками цитруса.
— Красиво! — оглядевшись по сторонам, восхищенно произнёс Канс. — Обожаю цветущие яблони.
— Тут нет яблонь, — хмуро буркнул Отмеченный и сделал приглашающий жест. — Идите за мной! Господин вас ожидает.
При этих словах Канс изобразил на лице обиженную растерянность, но я не стал досматривать концерт и, сдержав улыбку, направился за провожатым. Уверен, что Пересмешник прекрасно разбирается в яблонях, вишнях и прочих плодовых деревьях, а дурака он изображает специально. Чисто по бандитской привычке. К идиотам относятся с небрежением и обращают на них чуть меньше внимания. Нет, вряд ли нам придётся тут драться, но подстраховаться все равно будет нелишне.
Дом у алхимика соответствовал всему остальному. Большой, трехэтажный из белого камня.
Не доходя двадцати шагов, наш провожатый остановился и, кивнув на небольшую беседку под деревом, объявил:
— Дальше кто-то один. Остальные подождут здесь.
Спорить с ним никто, естественно, не стал. Ребята остались в беседке, а мы с проводником и двумя охранниками направились в дом.
Сарик Отмеченный ожидал меня на веранде. Невысокий, полноватый и рыхлый, с добродушным лицом, он выглядел полной противоположностью Освальда. Впрочем, взгляд у алхимика был такой же, как и у моего погибшего друга. Спокойный, холодный и изучающий.
Заметив меня, Сарик поднялся со скамьи, шагнул навстречу и, сделав приглашающий жест, произнес:
— Я приветствую вас, господин граф, в моем скромном жилище. Проходите, присаживайтесь.
— Здравствуйте, Сарик, — я кивнул алхимику и сел на скамью возле небольшого каменного стола. — Мне порекомендовал вас Освальд Харди. Алхимик из Ранты. Мой друг…
Удивляться тому, что этот Сарик меня знает, я по понятным причинам не стал. Эритея только кажется огромной, но новости и слухи тут распространяются быстро, и о синеглазом бастарде герцога Харальда слышали все, кто хоть немного интересуется политикой и жизнью власть предержащих. Нет, понятно, что голубоглазых людей в мире хватает, но таких ярких глаз, как у нас с мамой, я никогда не встречал. Даже если Освальд с этим Сариком давно не общались, алхимик мог связать цвет моих глаз с местом рождения своего давнего приятеля. Ну и не нужно забывать, что опытный человек способен отличить графа от обычного воина.
— Освальд… — Сарик жестом отпустил охранников, сел за стол напротив меня и, сложив в замок руки, тяжело вздохнул. — Как я понимаю, его больше нет?
— Да, — я кивнул и, откинувшись на спинку скамьи, пояснил: — К вам он отправил меня незадолго до своей смерти.
— Ясно, — Сарик опустил взгляд. — Мы не общались с ним больше двадцати пяти оборотов. Поссорились из-за мелочи… Разошлись в некоторых воззрениях на природу вещей. Полагаю, просто так он бы вас ко мне не послал, — алхимик вздохнул и посмотрел мне в глаза. — Я слушаю…
— Освальд сказал, что вы сможете отправить меня в
