конца ночи он пожалеет об этой ошибке.
Через некоторое время они бросили меня, как мышку, с которой устал играть кот. Я лежал там, где они меня оставили, и ждал… что будет дальше.
Где-то в глубине темного двора завелся двигатель, зарычал, а затем стих до ровного гула. Мальчики вернулись и подняли меня на ноги.
— Пора, — сказал тот, что с усами. Голос у него был как мягкий сыр, под стать его запаху. Он еще слегка вывернул руку, которую держал.
— Не сломай ее, — проворчал я. — Она принадлежит барону, помнишь?
Усатый замер как вкопанный.
— Ты слишком много говоришь — наверно шибко умный, — он отпустил руку и отступил на шаг. — Держи его, Свиной Глаз. — Другой мужчина ударил меня предплечьем по горлу и запрокинул мою голову назад, затем Усатый отцепил от пояса двухфутовую дубинку и сильно ударил меня в бок, прямо под ребра. Свиноглазый отпустил меня, я согнулся пополам и ждал, пока боль разрасталась и разрывала меня изнутри. Затем они подняли меня на ноги. Я не почувствовал, как скрежещут концы костей, так что, вероятно, сломанных ребер не было — если это хоть как-то утешало.
Теперь на лужайке горело больше огней, движущиеся фигуры отбрасывали длинные тени на светящиеся зеленью деревья, растущие вдоль подъездной дорожки, и на боевую единицу Боло Марк III, припаркованную под провисшим брезентом у закрытых ворот. Примерно в пятидесяти ярдах от него были возведены грубые брустверы. Где-то на заднем плане шумно работал старый генератор на колесах, оставляя в воздухе легкий слой голубоватых выхлопных газов. Это был старый дизельный “Камминс”, работавший на совесть.
Подошел Мэллон, держа в руках что-то, что я опознал как 9-миллиметровую силовую винтовку. Двое охранников схватили меня за обе руки, демонстрируя свое рвение, а я шатался чуть больше, чем было необходимо. Я увидел Ренаду, стоявшую рядом, закутанную в свой серый мех. В ярком свете ее лицо казалось белым. Она сделала шаг в мою сторону, и зеленый схватил ее за руку — ту самую, которую они выкручивали раньше. Она резко вскрикнула и потеряла сознание. Он неуклюже подхватил ее и удержал в вертикальном положении.
— Ты знаешь, что делать, Джексон, — сказал Мэллон, стараясь перекричать грохот генератора. Он сделал короткий жест, подошел мужчина и пристегнул крепкую цепь к моей левой лодыжке. К цепи был прикреплен изолированный кабель. Мэллон протянул мне электропасс.
— Я хочу, чтобы ты шел прямо к Боло, — сказал он мне скучающим голосом. — Внутрь, через боковой служебный люк. У тебя есть одна минута, чтобы отменить инструкции, введенные в командную цепь, и выбраться наружу. Если ты не появишься в течение двух минут, я включу рубильник вон там, — он указал на деревянную коробку, в которой был установлен автоматический выключатель с мотком толстого кабеля, — и ты будешь жаришься прямо в своих ботинках. То же самое произойдет, если я увижу, что орудия начинают нацеливаться или открываются противопехотные порты. — Я проследил за витками бронированного кабеля от цепи на моей лодыжке к деревянному ящику — и дальше к генератору.
— Может быть, это и грубо, — прокомментировал Тоби, — но сработает. И если тебе придет в голову выпустить пару пуль наугад, помни, что девушка будет рядом со мной.
Я посмотрел на гигантскую машину.
— А что, если она меня не узнает? — сымпровизировал я. — Прошло уже много времени. Или если Дон не включил мою идентификационную модель в схему распознавания?
— В таком случае, ты мне все равно не нужен, — решительно заявил Мэллон. — Две минуты, не больше. Иди. И, между прочим, если что-то пойдет не так, я перережу этой девке глотку, так что помоги мне и ей.
Я посмотрела на ошеломленную Ренаду, стоящую рядом с ним.
Он сделал бы это? Мне было трудно поверить, что он мог убить своего драгоценного питомца безо всякой цели. С другой стороны, Тоби более чем доказал, что он столь же безжалостен, сколь и безумен.
— Оставь ее в покое, Тоби, — сказал я ему, — и я сделаю это. — Он лениво кивнул, и я перелез через импровизированную ограду.
Я оглянулся на Мэллона. В ярком свете он казался старым и сморщенным, его гладкий серый костюм был измят, редкие волосы растрепаны, пальцы сжимали пистолет так, что побелели костяшки пальцев. Он больше походил на измученного лавочника, чем на потенциального покорителя мира. Ренада все еще стояла на ногах, немного растрепанная, но по-прежнему высокая и красивая, рядом с ним, а Свиноглазый стоял чуть позади, держа ее за руку.
— Тебе, должно быть, очень нужен Боло, Тоби, раз так рискуешь, — сказал я. — Эта девушка мне незнакома. Я подумаю о том, чтобы сделать этот безумный выстрел, если ты будешь надоедать мне… — я отпустил кабель, свисающий с моей лодыжки, и пошел по заросшей сорняками траве, а передо мной маячила длинная черная тень. Боло стоял в тишине, огромный, как банковский сейф, в круге прожекторов. Теперь я мог видеть пятна ржавчины вокруг портов и люков доступа, и маленькие виноградные лозы, которые обвивали его борта из неровных зарослей сорняков, отмечавших нейтральную полосу.
Я был уже на полпути, но ни один орудийный порт не открылся. Боло не обращал на меня внимания. Пока все хорошо. Пока он не стрелял — возможно, у меня был шанс.
Впереди в траве что-то белело: сломанные человеческие кости. Я почувствовал, как мой желудок снова напрягся. Раз предыдущий человек дошел так далеко, я еще не был в безопасности.
На следующих двадцати футах я прошел мимо еще двух разбросанных скелетов. Должно быть, они добежали сюда с ходу, как подопытные кролики, чтобы проверить бдительность Боло.
Или, может быть, они пытались подкрадываться незаметно, по дюйму в день, но это не сработало…
Крошечные ночные создания бросились вперед. В тени Тролля, они были в полной безопасности, ни один хищник крупнее мыши не мог тут появиться. Я споткнулся и свернул в обход десятифутовой впадины, размытой воронки от близкого попадания. Мне было интересно, что за бои здесь происходили.
Теперь я мог разглядеть массивные, покрытые мхом гусеницы, погруженные на шесть дюймов в землю, гнезда полевых мышей, спрятанные в спицах колес высотой в ярд. Входной люк был наверху, едва заметный на фоне огромного изогнутого бока. В расширяющийся кверху защитный экран гусеницы были вмонтированы перекладины. Я протянул руку, ухватился за них, подтянулся, моя цепь звякнула о металл. Я нащупал дверной рычаг, взялся за него и потянул. Он сопротивлялся, затем поддался. Изнутри доносилось жужжание сервомотора, потрескивание рассохшихся прокладок. Просвет расширился, и я увидел узкий трап — зеленый анодированный дюраль с черными полимерными накладками
