еда, тёплые вещи, аптечка. Василий проверил Катю, дал последний аспирин из личных запасов.
— Держится девочка. Но в холоде долго не протянет.
Лена сидела на своей койке, смотрела на сборы.
— Я с вами.
— Лена, это опасно...
— Вы теперь мои... Своих не бросают.
За ужином дети прощались взглядами. С учительницей Марией Сергеевной, которая всегда хвалила рисунки. С соседями по столу.
У выхода из столовой стоял Серёжа. В руках — что-то маленькое.
Подошёл к Марку. Протянул руку. На ладони — солдатик. Новый, пластмассовый.
— Возьми. На удачу.
Марк взял, кивнул. Мальчики смотрели друг на друга. Всё понимали без слов.
— Спасибо.
— Береги себя. И сестру.
На парте в классе Марк оставил рисунок. Ледокол, пробивающийся сквозь льды. Внизу подпись.
«Для всех детей. Не сдавайтесь.»
Алиса писала в блокноте последнюю запись.
«30 января. Последняя ночь в тепле. Боюсь. Но надо спасать Катю. Бади идёт с нами. Нас теперь семь.»
В комнате сорок семь выключили свет в десять, как обычно. Лежали одетые, ждали.
***
02:45. Тихий стук в дверь. Три коротких, один длинный.
Антон встал первым. Подошёл к двери, прислушался. За дверью — дыхание.
— Время, — прошептал голос Павла.
Открыл. В коридоре призрачный свет аварийных ламп. Павел в форме, но без оружия.
— Быстро. У вас пятнадцать минут до смены.
Вышли в коридор. Антон нёс рюкзаки. Надя — Катю, укутанную в три одеяла. Девочка была без сознания, дышала тяжело. Марк прижимал к груди Бади — кот понимал, молчал. Алиса и Лена замыкали.
Шли по коридору. Каждый шаг отдавался эхом. Мимо дверей с номерами: 45, 43, 41... За каждой — люди. Спящие. Не знающие.
У решётки технической шахты Павел набрал код. 1709. Щелчок. Решётка открылась.
За ней узкий проход, труба вентиляции. Холодный воздух ударил в лицо.
— Прямо, потом налево. Выйдете к гаражу. Ключи в бардачке. На КПП скажете — патруль. Утренний патруль. Документы в машине.
— Паш...
— Идите. Быстро.
Антон протянул руку. Павел пожал. Крепко.
— Майор Морозов гордился бы тобой.
— Надеюсь. Идите. Время.
Полезли в шахту. Сначала Антон с фонариком. Потом Василий. Надя с Катей — труднее всего. Дети. Лена последняя.
Павел закрыл решётку за ними. Щёлкнул замок.
Постоял секунду, глядя в пустой коридор.
Впереди — темнота технических шахт. Трубы дышали паром, конденсат капал с потолка как слёзы. Холодно, но не так, как снаружи. Пока.
Позади — бункер. Тепло. Правила.
Антон посветил фонариком вперёд. Труба уходила в темноту.
— Пошли. Главное — не останавливаться.
И они пошли. Семь человек и кот.
В руках Марка — тёплый комочек, свернувшийся клубком. Бади мурлыкал.
Они прошли метров двадцать по трубе, когда сзади донёсся приглушённый голос.
— Стойте!
Все замерли. Рука Антона легла на топор. Надя прижала Катю крепче.
Из темноты показался Павел. Запыхавшийся, без формы — в гражданской куртке поверх тельняшки. Он остановился в паре метров, упёрся руками в колени, тяжело дыша.
— Можно... — он поднял голову, посмотрел им в глаза. — Можно мне с вами?
Повисла тишина. Только капало сверху. Конденсат с труб.
— Ты же... — начал Антон.
— Я больше не могу, — Павел выпрямился. — Не могу отправлять детей в холод. Не могу делать вид, что это правильно. Майор Морозов... он бы не остался.
Голос ровный. Он уже решил.
— А как же...
— Напишут — дезертир. Или пропал при исполнении. Какая разница? — Павел усмехнулся. — Я знаю дорогу. Знаю коды от ворот. Умею водить ГАЗ-66. Пригожусь.
Антон посмотрел на Надю. Та кивнула — едва заметно.
— Идём, — сказал Антон. — Времени мало.
Павел встал в конец колонны. Теперь их было восемь. Восемь человек и кот.
Трубы уходили вперёд, теряясь в черноте.
❄❄❄
Глава 13. Волчья доля
«Волки не злые. Они просто голодные. Как и мы.» — нацарапано на стене заброшенной заправки
30 января 2027 | День 30 катастрофы
Локация: Техшахты бункера → Гараж
Температура: -61°C | Ветер: слабый
Связь: отсутствует
Ресурсы: взяли из бункера (ограниченно)
***
03:00 | Выход
Труба вентиляции пахла машинным маслом и ржавчиной. Антон полз первым, фонарик в зубах скользил от слюны, челюсти ныли от напряжения. Рюкзак волочился сзади, цепляясь за неровности. Каждый метр давался с трудом — колени горели даже через штаны, локти стёрлись до тупой боли. Бетон был шершавый, холодный, высасывал тепло через одежду.
Позади — тяжёлое дыхание Василия Петровича. Потом Надя с Катей. Девочка стонала в бреду, звук множился эхом. Далее — Алиса с Марком. Затем Лена с Бади за пазухой. Последним полз Павел, оборачиваясь каждые три метра.
— Тише, малышка, тише... — шептала Надя.
Но Катя не слышала. Температура за сорок. Время шло против них.
Решётка в конце трубы. Антон толкнул — не поддаётся. Ещё раз, вложив плечо. Металл взвизгнул, решётка распахнулась.
Гараж.
Тепло ударило в лицо — не настоящее тепло, но после ледяной трубы минус двадцать казался баней. В углу гудела буржуйка, рядом — пустая раскладушка дневального.
— Быстрее, — Павел вылез последним. — У нас минут десять до обнаружения.
ГАЗ-66 стоял у дальней стены. Металлический кунг с самодельной печкой, высокие колёса, военная окраска. Машина войны, ставшая машиной спасения.
Павел сорвал брезент с кабины, полез внутрь. Ключ в замке — по уставу, для экстренного выезда. Повернул.
Стартер захрипел. Раз. Два. На третий мотор ожил — неровно, с перебоями, но работал.
— Грузитесь!
Забросили вещи. Надя с Катей и детьми — в кабину, остальные — назад. Павел сел за руль. Антон растопил печку.
— Готовы? — Бросил Павел через плечо. — Тогда держитесь.
Ворота гаража открылись с грохотом. Холод ворвался внутрь — минус шестьдесят один. На восемь градусов теплее, чем неделю назад.
— Теплеет, — заметил Василий Петрович из кузова.
— Всё равно убьёт за двадцать минут, — откликнулся Антон.
ГАЗ-66 выехал на дорогу. Позади остался бункер, тепло, еда. Впереди — ночь и мороз.
Первые километры ехали молча. Только мотор гудел натужно, да ветер свистел в щелях кабины. Марк прижимался к маме, Бади спрятался под куртку к Лене.
— Папа, мы не вернёмся? — спросил мальчик.
— Не знаю, малыш.
— Солдатик говорит — не
