Тренировочный зал и три жилых сектора.
— Они контролируют почти всё, — вполголоса произнес он.
— Не совсем, — Лин изменила масштаб, указывая на серые пятна. — Мой отсек чист. Комнаты высшего руководства имеют защиту. В технических туннелях тоже полно слепых зон. Но остальное... — Она провела пальцем по монитору, очерчивая маршруты. — Локации выбирали с хирургической точностью: там, где людской поток плотнее всего. Где можно запечатлеть максимум лиц и перехватить максимум разговоров.
— Работа профи. — Несомненно.
Наступила тишина, нарушаемая лишь низким, почти осязаемым гулом серверов. Пит изучал схему. Восемь точек. Восемь объективов, которые неделями — а может, и месяцами — неусыпно следили за ними. Они видели, как рождаются планы операций, слышали секретные доклады, провожали взглядами уходящие в бой отряды.
Видели, как он и Китнисс шли по коридору. Рука об руку.
От этой мысли в груди шевельнулся ледяной холод.
Лин снова сменила изображение. На экране застыли четыре фотографии. Четыре судьбы.
— Марко Виан, — начала она, коснувшись первого снимка. — Техник связи. Тридцать два года, уроженец Тринадцатого. Третий уровень допуска.
С экрана смотрело молодое лицо: темные волосы и открытая, обезоруживающая улыбка. Пит вспомнил, что не раз встречал его в столовой.
— Эллис Кроу, — вторая фотография. — Инженер систем жизнеобеспечения. Двадцать восемь лет. Перебежчик из Пятого дистрикта, в бункере уже четыре года. Третий уровень.
Осунувшееся лицо, светлые волосы и взгляд человека, познавшего хроническую усталость. Пит часто проходил мимо него в переходах: Кроу вечно был занят делом — то возился с вентиляцией, то инспектировал трубы.
— Рейна Сол, — третья. — Специалист по безопасности. Сорок один год, местная. Четвертый уровень допуска.
Суровые черты, седина, пробивающаяся сквозь темные пряди. Настоящий профессионал. Питу доводилось работать с ней на совещаниях штаба.
— И Бэзил Смит, — закончила Лин. — Старший инженер связи. Тридцать восемь лет. Беженец из Шестого, прибыл четыре года назад. Четвертый уровень.
Самое заурядное лицо, какое только можно представить. Тихий человек, лишенный особых примет, один из сотен безликих обитателей бункера. Средний рост, каштановые волосы, спокойный взгляд. Тот, кого встречаешь в тесном коридоре и забываешь через мгновение.
Пит долго всматривался в четыре портрета. Четверо тех, кто делил с ними тесные коридоры, обедал за соседними столами и засыпал в тех же жилых отсеках. За одним из этих лиц скрывался предатель. Некто, кто каждое утро привычно вставал по сигналу, шел на службу и обменивался дежурными приветствиями с коллегами — лишь для того, чтобы методично скармливать информацию врагу.
Десятки, а быть может, и сотни жизней оборвались из-за этой утечки. Сорванные операции, отряды, угодившие в кровавые засады… И один из этой четверки знал цену своего молчания. Знал — и продолжал игру.
— Как мы их раскроем? — спросил Пит, не оборачиваясь.
Лин выдвинула ящик стола и извлекла четыре папки. Старая школа: бумажные носители, а не цифра. Их нельзя взломать дистанционно, их можно только украсть.
— «Канарейка», — коротко ответила она, весомо опустив папки на металлическую поверхность. — Каждому из них мы скормим свою вариацию одной и той же детали операции. На первый взгляд — сущая мелочь, но для каждой цели она уникальна. Нам останется лишь дождаться, какая из версий всплывет в Капитолии.
Пит открыл верхнюю папку. Короткая машинописная справка гласила: «Новый склад снаряжения, сектор 12-Г».
— Виан получит координаты сектора 12-Г, — пояснила Лин. — Кроу — 14-В. Сол — 11-А, а Смит — 9-Д. Я пущу слух о подготовке сверхсекретной переброски. Они услышат. Запомнят. И тот, кто «вещает» на Капитолий, передаст именно свой вариант.
— Крейс подтвердит получение?
— Безусловно. Он выходит на связь раз в сутки. Как только информация достигнет Капитолия, он сообщит нам, какая именно «метка» сработала.
Умно. Изящно. Старый как мир метод: пометить каждую копию ядом и проследить, кто из адресатов его разнесет.
Дверь отворилась. Пит обернулся рефлекторно, и его рука сама собой потянулась к рукояти ножа на поясе, но это был всего лишь Бити.
Он вошел, сжимая в руке чашку с дымящимся напитком, который пах машинным маслом и мятой одновременно — его излюбленная, пугающая смесь какой-то сложной комбинации напитков. Сложно было представить, как человек способен это пить.
— «Песочница» готова, — произнес Бити без лишних предисловий. Его манера речи всегда была такой: сухой, лаконичной, бьющей точно в цель. — Как только мы вычислим «крота», мне потребуется всего два часа, чтобы изолировать его канал связи. С этого момента он будет видеть лишь то, что мы сочтем нужным. Ничего больше.
Он подошел к монитору и, пристроив чашку на край стола, коснулся клавиш. Изображение сменилось схемой цифровой ловушки — виртуального контура, полностью отделенного от реальной сети бункера. Иллюзорный мир, созданный специально для предателя.
— Он не заподозрит неладного, — продолжал Бити. — Его запросы будут получать подтверждение, доступы — исправно срабатывать, а камеры — транслировать картинку. Но вся исходящая информация станет нашей. Мы будем полностью контролировать всё, что получит Капитолий.
— Дезинформация, — Пит понимающе кивнул. — Сколько мы сможем поддерживать эту иллюзию?
— Столько, сколько потребуется. Неделю, две, месяц. Ровно до тех пор, пока он не попытается совершить действие, не предусмотренное алгоритмом «песочницы». Или пока мы сами не решим его арестовать.
Пит вновь перевел взгляд на четыре фотографии. Четыре жизни. Четыре человеческие судьбы. И одна из них неизбежно оборвется в холодной тишине допросной, завершившись петлей или коротким сухим выстрелом.
Военный трибунал будет скорым. Предательство в час войны не оставляет места для снисхождения.
Но сперва — «канарейка». Затем — «песочница». И, наконец, ложная операция, которую Капитолий примет за чистую монету.
— Запускаем, — распорядился Пит.
Лин молча кивнула и взяла первую папку.
Охота началась.
***
10:00–14:00. Различные секторы Тринадцатого дистрикта.
Пит безупречно исполнял свою роль. Он предстал в образе доброжелательного командира — открытого, готового поделиться сведениями, возможно, даже излишне доверчивого и неосторожного. Он мастерски расставлял сети, вплетая крупицы лжи в обыденные разговоры.
Но под этой маской радушия скрывался хладнокровный охотник, зорко следящий за каждой реакцией своих жертв.
***
10:15. Столовая.
Марко Виан расположился в углу со своим подносом. Одиночество было его давней привычкой. Совсем молодой человек, чуть за тридцать, с копной темных волос. Техник связи, плоть от плоти Тринадцатого — он родился здесь, а значит, никогда в жизни не видел солнца. Пита порой пронизывала странная мысль: каково это — появиться на свет под толщей
