восстанавливает способность ориентироваться и соображать. Она неуверенно зовет, повернувшись к Жартсерку:
— Мама…Мама! — всё решительней произносит Настя, обращаясь к кристаллу. Девушка крепко сжимает мою руку на своей талии. Хм, а я только-только хотел ее убрать. Что ж, пусть еще полежит. — Мамочка! Миленькая! Ты слышишь⁈
Камень перестает мигать, снова наполняется непроглядным мраком. Настя замирает, вытянувшись в струнку и застыв как статуя. Возможно, мать ей ответила. Я не удерживаюсь и одним глазком заглядываю в сознание девушки. Всё же она сейчас без щитов, а значит сильно уязвима.
Улавливаю обрывки фраз:
«Доча… Настюша? Настенька, это ты?»
«Да, мама, это я! Я!» — мысленно отвечает барышня.
Я ускользаю обратно из сознания девушки, держа руку на пульсе ситуации. Если снова назреет ментальная атака, то я ее почувствую. Но, похоже, всё идет гладко, без эксцессов. Настя даже улыбается, в то время, как на ее глазах наворачиваются тихие слезы радости.
Между тем сенсорик тоже встает и виновато качается на ногах.
— Можешь идти, — шепотом говорю гвардейцу. — Найди барона и скажи ему, что его супруга вернулась.
— Но… — он неуверенно смотрит на улыбающуюся Настю. — Точно ли безопасно оставлять барышню?
Эх, ну что же за увалень? Всё разжевывать надо. Хотя он же не телепат, так чего я агрюсь на беднягу? Добрее надо быть, Даня. Усталость не повод для снобизма.
— Ты ни на что не способен против ментальных атак, — терпеливо вталкиваю. — Но можешь позвать тех, кто способен. Только про барона не забудь.
Мотивация срабатывает. Гвардеец кивает и уносится в закат, точнее, к лестнице наверх.
А тем временем Настя оборачивается на меня — сияющая, как полуденная звезда. А я всё еще держу барышню, даже почти обнимаю. Щитов у нее нет, и эмоции девушки — радость пополам с удовольствием — окатывают меня теплым душем.
«Настенька сказала, что ты спас меня, юноша» — раздается в моей голове чарующий женский голос. Блин, у меня внизу живота аж всё поднялось, настолько возбуждающие ноты в нем прозвучали. Причем вызывающих интонаций не слышно. Сам голос такой…женственный что ли.
«Верно, Ваше сиятельство, — без всякой скромности признаю. — Я спас вашу жизнь».
Баронесса звонко смеется — словно звенят серебряные колокольчики.
«Немного нахально, но честно. Вижу, и с дочкой ты моей уже сдружился».
Она так намекает на то, что я обнимаю Настеньку?
«А чем вы видите?»
«Ее глазами».
Хм, она взяла под контроль органы чувств барышни? Так я не только дочку, но заодно еще и мамочку сейчас приобнял, выходит. Пикантненько.
«Боюсь, упадет» — оправдываюсь.
«Ничего, ничего, пока подержи, — смеется телепатка. — Мягко держишь. Приятно»
Тут дверь распахивается, и внутрь шумно вбегает барон, а за ним следом сенсорик и еще пара гвардейцев. Горнорудов прилипает взглядом к камню на пьедестале, даже не догадываясь, что я в этот момент обнимаю его супругу.
— Жанна! — вопит барон, упав перед кристаллом на колени и дрожащими руками оглаживая его черные грани. — Ты жива⁈ Жива!
— Папа! Она жива! — восклицает Настя, кинувшись к отцу. Моя рука соскальзывает с талии девушки. — Ты слышишь ее голос⁈ Мама, поговори с папой!
— Я слышу! — восклицает барон, разом потеряв всё свое хладнокровие ящерицы. — Я слышу тебя, дорогая! Настенька, она говорит со мной!
— Со мной тоже, папа!
Барон с дочерью обнимаются возле камня, я же с усмешкой покидаю подвал. Семейная идиллия — безусловно, отрадное зрелище, но моя работа выполнена, пора и домой. Там тоже ждут дела, да и родных хочется увидеть как можно быстрее.
Я возвращаюсь к себе в комнату, неспешно собираю чемодан. Не забываю и договор на фабрики. Затем выглядываю в коридор и прошу проходящую мимо служанку сказать кому надо, чтобы подготовили трансфер до аэропорта в Нижнем Тагиле. Девушка, кивнув, удаляется, а я выношу чемодан в подземный гараж к ряду одинаковых черных «Чаек».
Конечно, мог бы задержаться и поучаствовать в празднике воссоединения семейства Горнорудовых. Но зачем? Барону и его родным, наверняка, хочется побыть наедине.
Ждать приходится десять минут. И то приходит не водитель, а семеро гвардейцев, которых, благодаря внушительным габаритам, с радостью взяли бы в вышибалы бара. Причем эта семерка берет меня в полукруг, будто гопота в переулке.
— Что случилось, судари? — приподнимаю я бровь. — Где мой водитель?
— Уважаемый, Его сиятельство просит вас задержаться, — заявляет старший гвардеец.
— Именно поэтому понадобилось столько людей? — оглядываю я здоровяков. Но те отмалчиваются. — Какая причина задержки?
— Вы можете спросить Его сиятельство, как только он освободится от общения с вернувшейся супругой.
Не нравится мне это, совсем не нравится. Первая мысль — барон решил соскочить со сделки. Действительно, логично. Цинично, но логично. Если меня убрать по-тихому, то не понадобится отдавать фабрики. Я — простолюдин, за мной не стоят настолько мощные силы, которые могут его заставить пожалеть о моем убийстве.
— Полчаса назад благодаря мне баронесса вернулась с того света, — замечаю. — Я, можно сказать, ангел-хранитель вашей госпожи. Не думаете, что ко мне стоит проявить больше уважения?
— У нас задание не дать вам уехать, — хмыкает гвардеец. — А не уважить вас, уж простите. Вы добровольно пройдете в свою комнату?
Мельком сканирую каждого из семерки. Все с щитами. Барон знал кого отправить за телепатом.
— Если бы ко мне пришла более приятная делегация, я бы может и согласился. А так, пожалуй, откажусь.
— У вас нет возможности отказаться, — отвечает старший и кивает своим людям.
Тут же в моей руке вспыхивает пси-клинок, и гвардейцы отшатываются от лилового лезвия.
— Предупреждаю один раз, — презрительно бросаю, взмахнув клинком. — Полезете ко мне, и никакие щиты вас не спасут. Я сожгу ваши нейроны.
На это у гвардейцев находится свой ответ — огнестрел. Бойцы достают пистолеты из поясных кобур. Ну и я тоже столбом не стою. Врубаю усиление и ускорение. Думаю, смогу увернуться от первых пуль. А там главное достать каждого клинком. Летальный исход обеспечен. Не хотелось бы устраивать кровавую баню, ну так кто ж виноват.
— Что здесь происходит⁈ — раздается звонкий крик.
Гвардейцы разрывают полукруг, чтобы доложиться возникшей Насте. Стоит барышне увидеть стволы, как у барышни округляются глаза.
— Госпожа…
— На Данилу с оружием⁈ — рычит она. — Кто дал такое распоряжение⁈
— Барон, он велел задержать гостя…
— Это должно быть ошибка, — сурово заявляет Настя. — Тем более, вы сами сказали: Даня наш гость. В гостей не тычут оружием.
— Госпожа, но барон…
— Сейчас я позвоню отцу, — в ее руках возникает мобильник.
В следующие пять минут творится странное. Настя дозванивается до отца, передает мобильник старшему гвардейцу, и тот, выслушав поручение, велит своим людям уйти восвояси. Что это было, я так и не понял. Неужели, правда, недопонимание? Верится с трудом.
Пока размышляю, Настя оказывается очень близко ко мне. Быстра! Я ведь на ускорении.
— Прости за это недоразумение, Даня… но ты точно решил уехать так рано? — спрашивает барышня, взволнованно уставившись на меня. — Может, погостишь у нас?
— Мне нужно домой, Насть, — качаю головой, ничего не поясняя. Нет настроения. Если бы в меня минуту назад не тыкали оружием, то оно, может быть, и было.
— Я сама тебя довезу, — Настя указывает на свою красную молнию. — Не против?
— Нет, поехали, — я беру сумку и иду к багажнику кабриолета.
Мы доскакиваем до аэропорта очень быстро. Как раз через час есть рейс до Перми. Я беру на него билет, затем прощаюсь с Настей. Она делает попытку обнять меня, но я отстраняюсь и ограничиваюсь поцелуем ее руки. Девушку это расстраивает, но она лишь просит писать ей иногда, а также прибыть на праздник в честь воскрешения баронессы, который обязательно будет в скором времени.
Я обещаю подумать. Любое расположение должно быть заслужено. Особенно после такого косяка, как сегодняшний. Я, может, и простолюдин, но имею самоуважение и достоинство. А кто с этим не согласен, тому лучше держаться от меня подальше.
* * *
— Ты уверена, дорогая, что стоит отдавать какому-то сопляку всю нашу текстильную промышленность? — спрашивает барон Горнорудов у огромного темного самоцвета на дубовом столе. — Еще не поздно его перехватить в аэропорту.
Павел перенес Жартсерк в свой кабинет. Он велел никому не входить, чтобы решить важные дела с супругой.
«Уверена, Паша, — слышит барон голос жены по пси-связи. — Юноша талантливый и очень одаренный. Уже освоил пси-клинок, да и щиты Насти снес очень умело. Я уж молчу про головоломку с Жартсерком. Я хочу его»…
— Гхм-кхм…- давится воздухом барон. — В смысле, как ученика, дорогая?
«Он пригодится мне, — продолжает баронесса, не отвечая
