к югу. Неделю назад местный рыбак видел группу людей, заходящих в старый храм. Заброшенный, индуистский, никто там не бывает. Люди были странные — двигались как больные, кожа серая, запах мертвечины.
— Гули, — сказала Жанна.
— Похоже. Рыбак не стал приближаться, рассказал старосте. Староста послал двоих проверить. Те вернулись через час, бледные, сказали: там мертвецы, нужно бежать. Деревня собрала вещи, ушла на другой берег. Сейчас там никого.
Маркус изучил фото. Храм — старый, разрушенный, с башней и колоннами. Джунгли наступают со всех сторон.
— Вторая точка? — спросил немец.
Рахман показал другое фото.
— Город Барисал, семьдесят километров. Больница на окраине. Четыре дня назад туда привезли больного — местный житель, говорил бессвязно, бредил. Врачи обследовали: температура низкая, кожа серая, зрачки расширены. Симптомы похожи на то, что было у вашего медика.
Пьер напрягся. Ахмед тоже.
— Что с ним? — спросил Маркус.
— Ночью он напал на медсестру. Укусил, ранил. Охрана его скрутила, заперла в подвале. К утру он умер. Медсестра тоже умерла через сутки. Схожие симптомы. — Рахман достал ещё один листок. — Врач, который их лечил, сбежал. Оставил записку: «Это не болезнь. Это проклятие. Бегите.» Больницу закрыли, район оцепили, но местные паникуют.
Француз вспомнил Томаса, его превращение. Значит, не единичный случай. Инфекция распространяется.
— Третья точка, — продолжил капитан. — Самая интересная. — Он положил фотографию на стол. — Мечеть в районе Дакка-Норд. Маленькая, частная, принадлежит богатому торговцу. Мои информаторы говорят: три недели назад туда начал приходить мулла. Высокий, худой, седая борода, шрам на лбу. Проводит закрытые собрания, человек десять-пятнадцать. Разговоры про джиннов, ифритов, конец света.
— Хафиз?
— Возможно. Описание совпадает. — Рахман постучал по фото. — Но подтвердить сложно. Торговец влиятельный, полиция не лезет. Но вчера один из моих людей подслушал разговор. Мулла говорил: «Скоро начнётся вторая волна. Город падёт.» Потом все разошлись. Мулла ушёл через чёрный ход, его больше не видели.
Маркус выпрямился.
— Вторая волна. Город падёт. Это не просто культ. Это план.
— Массовое заражение, — сказал Ахмед. — Он хочет превратить город в гнездо гулей.
Жанна встала, подошла к столу.
— Сколько людей в Дакке? Двадцать миллионов?
— Примерно, — кивнул Рахман.
— Если хотя бы процент заразится и превратится — это двести тысяч гулей. — Она посмотрела на Маркуса. — Армия не справится. Даже если бомбить город — слишком поздно. Паника, хаос, люди разбегутся, разнесут инфекцию по всей стране.
Тишина. Все понимали масштаб.
Маркус сложил фотографии.
— Проверим все три точки. Сегодня. Начнём с храма — ближе всего. Потом больница. Мечеть оставим на вечер, под темноту. Хафиз там появляется ночью, может, застанем.
— Состав? — спросила Жанна.
— Все, кто есть. Я, Пьер, Жанна, Ахмед, Рахман. Дополнительные бойцы остаются на базе, на подхвате. Если что-то пойдёт не так — вызовем.
Команда кивнула. Встали, начали собираться. Пьер проверил оружие: винтовка, магазины, нож, ампулы. Всё на месте. Вектор оставил — для ближнего боя в зданиях. Сегодня разведка, не штурм.
Через двадцать минут выехали. Два джипа, пикап сзади с людьми Рахмана. Дождь не прекращался. Вода стояла на дорогах, джипы плыли сквозь лужи, поднимая брызги.
Город остался позади. Началась дельта — заболоченная, зелёная, затопленная. Деревни на сваях, лодки вместо машин, буйволы по колено в воде. Местные смотрели на колонну равнодушно. Чужаки. Их дело.
Час езды, и дорога кончилась. Дальше только грунтовка, местами размытая. Джипы ползли медленно, буксовали. Рахман сидел впереди, указывал путь. Ещё километра три, и он махнул рукой:
— Стоп. Дальше пешком.
Вышли. Дождь усилился. Француз натянул капюшон, пошёл следом за капитаном. Жанна рядом, Ахмед и Маркус за ними. Люди Рахмана остались у машин.
Шли по тропе — узкой, скользкой, между деревьями и кустами. Вода текла ручьями. Грязь прилипала к берцам. Через десять минут вышли на поляну.
Храм.
Старый, полуразрушенный. Башня накренилась, колонны треснули, крыша провалилась. Стены покрыты мхом, лианами, корнями деревьев. Статуи богов — Ганеша, Шива, Кали — разбиты, обезглавлены. Место мёртвое, заброшенное.
Но следы свежие. Дюбуа присел, осмотрел землю. Босые ноги, много следов. Ведут внутрь храма. Вчера, может, позавчера.
— Они здесь были, — сказал он тихо.
Маркус поднял винтовку, включил фонарь.
— Заходим. Осторожно.
Пошли к входу. Дверей нет, только проём. Тьма внутри. Фонари прорезали её, выхватывая куски пространства. Зал большой, колонны, алтарь в глубине. На полу мусор, обломки, кости.
Много костей. Человеческих. Обглоданных.
Жанна остановилась, подняла одну. Череп. Свежий, ещё не высохший. Посмотрела на Маркуса.
— Тут кормились. Недавно.
Немец кивнул. Двинулись глубже. За алтарём нашли спуск — каменные ступени, ведущие вниз. Подвал. Фонарь Маркуса осветил тьму.
— Я первый, — сказал он. — Пьер за мной. Остальные прикрываете.
Спустились. Подвал затоплен частично — вода по щиколотку. Холодная, вонючая. Своды низкие, давящие. По стенам плесень, слизь.
И трупы.
Три тела в углу. Разложившиеся, изуродованные. Одежда местных жителей. Рахман подошёл, посветил, отвернулся.
— Деревня. Те, кто не успел сбежать.
Маркус осмотрел трупы. Следы укусов, разрывов. Пожирали не полностью — бросили, когда наелись.
— Гули были здесь. Но ушли. — Он огляделся. — Недавно. Часов шесть-восемь назад.
— Куда?
— Не знаю. — Немец поднялся наверх. — Проверим окрестности.
Вышли из храма. Обошли вокруг. Нашли следы, ведущие в джунгли. Много следов, двадцать-тридцать особей. Идут на север, к реке.
— Они мигрируют, — сказала Жанна. — Создали гнездо в храме, пожрали местных, ушли дальше.
— Организованно, — добавил Пьер. — Как армия. Не хаотично.
Рахман вытер лицо от дождя.
— Если они двигаются к городу…
— Нужно остановить, — закончил Маркус. — Но сначала проверим больницу. Может, там что-то узнаем о инфекции, о том, как она распространяется.
Вернулись к джипам. Поехали дальше, к Барисалу. Дождь не унимался. Дороги стали ещё хуже. Час пути превратился в два. Въехали в город к полудню.
Барисал был больше, чем деревни. Но такой же грязный, перенаселённый, хаотичный. Улицы узкие, дома облупленные, толпы людей. Больница на окраине — двухэтажное здание, обнесённое забором. У ворот полиция, барьеры. Никого не пускают.
Рахман подъехал, показал документы, переговорил. Пропустили. Заехали во двор. Вышли.
Главврач встретил их у входа — пожилой бенгалец в белом халате, измождённый, с тёмными кругами под глазами.
— Вы из ООН?
— Да, — сказал Маркус. — Нам нужно осмотреть место, где держали заражённого.
Врач кивнул, повёл внутрь. Коридоры пустые, тихие.
