буднично. Как рабочие обсуждают завтрашнюю смену. Но слова были чудовищными.
Маркус прошептал в рацию:
— Жанна, вы слышите?
— Слышим, — донёсся голос рыжей. — Записываем.
— Они разумные. Почти человеческие.
— Понял. Что делаем?
Немец посмотрел на Пьера. Тот пожал плечами. Втроём против двоих — шансы неплохие. Но если те закричат, поднимут шум — Хафиз сбежит.
— Ждём, — решил Маркус. — Пусть уходят. Проследим, куда идут.
Трое постояли ещё минуту, потом развернулись, пошли обратно. Но не в сторону мечети. В другую — к трущобам на окраине.
Дюбуа и Маркус следовали на расстоянии. Трущобы встретили их лабиринтом узких проходов, жестяных хижин, грязи. Запах нечистот, мусора, гнили. Люди сидели у порогов, готовили на кострах, стирали в лужах. Никто не обращал внимания на троих.
Те дошли до дальнего угла трущоб, где хижины кончались и начинались заросли. Там, среди кустов, торчало старое здание — полуразрушенный склад. Окна выбиты, дверь сорвана. Трое зашли внутрь.
Легионер и немец подождали минуту, подошли ближе. Заглянули в окно.
Внутри было человек тридцать. Может, больше. Сидели, стояли, лежали. Все с бледной кожей, расширенными зрачками, странными движениями. Некоторые говорили — тихо, отрывисто. Некоторые молчали, просто смотрели в пустоту.
Но все были живы. Функционировали. Двигались, дышали, взаимодействовали.
Маркус снимал на камеру телефона. Приближал, фиксировал лица. Пьер смотрел, анализировал.
Это не гнездо примитивных гулей. Это что-то другое. Община. Группа заражённых, которые сохранили часть разума, способность говорить, планировать. Живут среди людей, маскируются, ждут сигнала.
В углу склада сидел ещё один — старше остальных, с более серой кожей. Говорил с группой из пяти человек. Показывал на карту, расстеленную на ящике. Карту города.
— Эти районы, — говорил он хриплым голосом. — Больницы, школы, рынки. Много людей. Начнём там. Заражение пойдёт быстро.
Один из пяти кивнул.
— А если военные придут?
— Хафиз сказал — они не успеют. К тому времени, как поймут, что происходит, половина города будет нашей.
Другой спросил:
— А мы? Что с нами будет после?
Старший посмотрел на него.
— Мы будем хозяевами. Хафиз обещал. Город станет нашим. Люди — кормом. Мы построим новый мир.
Молчание. Потом все закивали. Согласились.
Француз отошёл от окна, прислонился к стене. Маркус рядом, лицо каменное.
— Они верят ему, — прошептал немец. — Думают, что создают новый мир. Не понимают, что просто твари, инструменты.
— Или понимают, но им всё равно, — сказал Пьер. — Им обещали власть, еду, место в новом порядке. Для них это лучше, чем жизнь в трущобах.
— Революция мертвецов.
— Хуже. Революция тех, кто был никем, а стал хищником.
Они вернулись к джипу, доложили остальным. Жанна слушала, бледнея. Ахмед записывал. Рахман закурил, руки дрожали.
— Тридцать здесь, — сказал капитан. — Но Хафиз говорил про пятьдесят. Где остальные?
— Разбросаны по городу, — предположил Маркус. — Живут обычной жизнью, ждут сигнала. Работают, ходят на базары, в мечети. Неотличимы от людей.
— Как их найти?
— Никак. Пока они не нападут.
Жанна посмотрела на мечеть.
— Хафиз — ключ. Он контролирует их. Если убрать его…
— Они всё равно действуют, — перебил Пьер. — Видели? У них уже есть план, карты, цели. Даже без Хафиза они запустят вторую волну.
— Значит, нужно убрать всех, — сказал Маркус. — Хафиза и всю группу в складе. Одновременно.
— Как?
Немец достал телефон, позвонил Макгрегору. Коротко доложил. Попросил подкрепление, взрывчатку, разрешение на зачистку.
Британец ответил через минуту:
— Разрешение получено. Но тихо. Без паники. Склад взорвёте ночью, когда все внутри. Хафиза возьмёте после молитвы. Координируйте действия.
— Понял.
Связь прервалась. Маркус посмотрел на команду.
— План. В полночь подрываем склад. Все тридцать внутри будут уничтожены. Одновременно берём Хафиза здесь, у мечети. Допрашиваем, выясняем, где остальные. Зачищаем.
— А если он не скажет? — спросил Ахмед.
— Скажет, — ответил Рахман мрачно. — У меня есть методы.
Дюбуа смотрел на мечеть. Хафиз всё ещё там, внутри, проводит собрание. Фанатик, некромант, создатель чудовищ. Сколько жизней он уже разрушил? Томас, те двое в больнице, деревенские в храме, медсестра. Десятки, сотни.
И собирается убить миллионы.
— Есть ещё одна проблема, — сказал он. — Те, что в складе, говорили: они разумные, но голодные. Нападут не только для заражения. Нападут, чтобы есть. Если вторая волна начнётся — это будет не просто эпидемия. Это будет резня.
Жанна посмотрела на него.
— Ты видел гулей разного уровня?
— Да. В подвале фабрики — примитивные, звериные. Томас превращался медленнее, сохранял речь почти до конца. Те трое у причала — говорят, планируют, почти как люди. — Он задумался. — Инфекция эволюционирует. Или Хафиз научился контролировать процесс. Создаёт разные типы гулей под разные задачи.
— Солдаты, разведчики, командиры, — добавил Маркус. — Как армия.
— Именно.
Тишина. Все понимали масштаб угрозы. Это не просто стая голодных тварей. Это организованная сила с лидером, планом, ресурсами.
— Нужно действовать сейчас, — сказал немец. — Не ждать полуночи. Каждый час они готовятся, распространяются.
— Но как? — спросила Жанна. — Взорвать склад днём — куча свидетелей. Взять Хафиза при народе — паника.
Маркус думал. Потом:
— Разделим операции. Пьер, ты с Ахмедом идёте к складу. Закладываете взрывчатку, ставите на таймер. Взрыв в два часа ночи, когда все спят. Я, Жанна, Рахман берём Хафиза после молитвы, когда он выйдет. Везём на базу, допрашиваем. К утру зачистим всех остальных по информации от него.
План был рискованный, но другого не было. Команда кивнула.
Ахмед достал взрывчатку из джипа — пластит, детонаторы, таймеры. Пьер проверил оружие, взял глушитель для пистолета. Если кто-то увидит — придётся убирать тихо.
Они двинулись к складу через трущобы. Ночь опустилась, фонари не горели, только костры тут и там. Люди спали в хижинах, на земле, в лодках. Мир нищеты, где смерть — обыденность.
Дошли до склада. Заглянули в окно. Большинство гулей спали — сидели, прислонившись к стенам, или лежали на полу. Несколько бодрствовали, переговаривались тихо. Старший с картой отсутствовал.
Легионер обошёл здание, нашёл трещину в стене сзади. Пролез внутрь. Ахмед следом. Двигались бесшумно, в тени. Заложили пластит под опорные балки. Три заряда, каждый по килограмму. Подключили детонаторы, выставили таймеры — два ноль-ноль.
Один из гулей повернул голову, посмотрел в их сторону. Француз замер. Гуль смотрел долго, потом отвернулся. Не увидел? Или не посчитал угрозой?
Они закончили,
