орал в телефон, требовал подкрепление.
Француз подошёл к немцу.
— Маркус.
Командир поднял взгляд.
— Что?
— Рахман. Он не просто предатель. Он Лидер. Весь план его. С самого начала.
Маркус нахмурился.
— Откуда уверенность?
— Всё сходится. Он появился вовремя, знал слишком много, вёл нас, куда нужно. Отвлекал, пока готовился настоящий удар. Хафиз думал, что служит европейцу, но это подставка. Настоящий мозг — Рахман. Местный, встроенный, невидимый.
Немец молчал, переваривал. Потом кивнул.
— Логично. Но это меняет что-то?
Маркус посмотрел на рыжую, потом на Пьера.
— Хорошо. Будете держаться вместе.
— И ещё. Когда найдём его, я хочу быть там.
— Почему?
— Потому что он мне врал. Открылся ему, поверил. Теперь исправлю ошибку.
Немец смотрел на него долго. Потом кивнул.
— Понял.
За окнами вспыхнула ещё одна высотка. Грохот докатился, окна задребезжали. Кто-то внизу закричал. Вертолёт взлетел с площадки, развернулся, полетел к городу.
Макгрегор подошёл к команде.
— Выезжаем в полной выкладке. Три джипа. Маркус ведёт первый. Жанна, Пьер, Ахмед во втором. Коул, Питер, Ян в третьем. Задача: спасать выживших, эвакуировать в безопасные зоны. Стрелять только в гулей, никаких жертв среди гражданских.
— А Рахман? — спросил Маркус.
— Найдёте — задержите или убейте. Приоритет второй. — Британец посмотрел на них всех. — Город горит. Тысячи умирают. У нас нет времени на церемонии. Действуем жёстко, быстро, эффективно. Вопросы? Нет? Тогда быстро в арсенал!
Команда двинулась к выходу. Дюбуа шёл рядом с Жанной, чувствуя вес винтовки на плече, нож на поясе, усталость в мышцах.
Рахман где-то там. Среди дыма, огня, хаоса. Его творение. Его дхарма. Его путь.
И Пьер идёт его искать. Не для ареста. Для расплаты.
Философия кончилась. Остались только война, кровь и смерть.
Цикл продолжается.
Глава 10
Дюбуа стоял у окна второго этажа и смотрел на город. Дакка горела. Не метафорически — буквально. Столбы дыма поднимались с десятка точек, чёрные, жирные, расползались по небу рваными облаками. Где-то справа рухнула высотка — медленно, с гулким грохотом, оседая в собственную пыль. Сирены выли непрерывно, сливаясь в единый вой. По улицам бежали люди — крошечные фигурки, мечущиеся меж машин. Кто-то стрелял — короткие автоматные очереди, глухие хлопки гранат. Армия пыталась сдержать. Не получалось. Слишком много точек прорыва. Слишком быстро.
Пьер провёл ладонью по лицу. Царапина от Хафиза на скуле уже затянулась — тонкая розовая линия, которая исчезнет к вечеру. Сыворотка Лебедева работала. Хорошо. Сегодня она ему понадобится. Он глянул на часы — 9:07. Две минуты назад Дакка была относительно нормальным городом. Теперь это мясорубка.
— Шрам, двигай в оружейку, — бросил Маркус, проходя мимо. Немец уже натянул бронежилет, руку перевязали заново, кровь не просачивалась. — Берём всё. Городской бой, плотная застройка, толпа. Готовься к ближнему контакту.
Дюбуа кивнул и развернулся. Коридор был полон движения — люди бежали туда-сюда, кто-то кричал в рацию, кто-то таскал ящики. База ООН превратилась в муравейник. Координатор Макгрегор стоял у карты, тыкал пальцем в экран планшета, что-то объяснял офицеру бангладешской армии. Лицо британца было серым. План рухнул. Двадцать миллионов человек оказались в ловушке с тысячами гулей. И виноваты все, кто клюнул на Рахмана.
Легионер спустился по лестнице, толкнул дверь в подвал. Оружейка гудела. Гарольд Вайс швырял коробки на стол, ругался сквозь зубы. Жанна уже была там, набивала подсумки магазинами для Remington. Рыжие волосы собраны в хвост, лицо сосредоточенное. Зелёные глаза метнулись к Пьеру, кивнула. Ахмед проверял рацию, крутил ручки, слушал треск эфира. Коул и Питер таскали ящики с гранатами. Ян возился с сумкой взрывчатки.
— Серебро, — сказал Гарри, даже не глядя. — Всё, что есть. Дробь, пули, клинки. Термобарики бери, в городе сработают. Фосфорные гранаты. УФ-лампы — хрен знает, может вампиры вылезут. Бери пятьдесят килограмм, будешь легче.
Пьер подошёл к столу. Взял четыре коробки серебряных патронов для HK417 — по тридцать в каждой, сто двадцать выстрелов. Ещё две коробки бронебойных — на случай, если придётся стрелять через стены. Для Glock взял три магазина, все серебро. Для Kriss Vector — шесть магазинов, Hydra-Shok, сорок пять калибр. Сунул всё в разгрузку, подсумки уже оттягивали плечи. Термобариков взял четыре — компактные, с магнитным креплением. Фосфорные — две штуки. Дымовые — три. Осколочные — четыре обычные, две с серебряной шрапнелью. Ампулы коллоидного серебра — десять штук, сунул в нагрудный карман бронежилета. Медпакет — жгут, бинты, морфин, антибиотики широкого спектра. Фляга с водой. Энергетики — два батончика. Нож артефактный уже на поясе. Кукри с серебряным покрытием — на бедро.
Жанна закончила с магазинами, взяла УФ-фонарь, закрепила на ремне. Потом взяла два клинка — длинные, тридцать сантиметров, серебряное покрытие. Сунула в ножны на голени. Маркус уже загружал Benelli, серебряная дробь, двенадцатый калибр. Ахмед проверял M4, щёлкал затвором, вставил магазин. Коул закреплял огнемёт на спине — тяжёлая штука, двадцать пять килограмм, но в городе это золото. Питер взял M249, пулемёт, двести патронов в ленте. Ян набивал рюкзак пластидом и детонаторами.
— Рации на четвёртый канал, — бросил Маркус. — Шифрованная частота, армия не слушает. Коды простые: «Альфа» — команда в полном составе, «Браво» — контакт с гулями, «Чарли» — нужна помощь, «Дельта» — отход. Если кто-то пропадает с радара дольше пяти минут — считаем мёртвым, не возвращаемся. Понятно?
Все кивнули. Никто не возражал. В городском бою с тысячами гулей возвращаться за трупами — самоубийство.
— Машины? — спросила Жанна.
— Два джипа, — ответил немец. — Toyota Land Cruiser, усиленная подвеска, бронированные стёкла. Не танки, но пули держат. Первая машина — я, Шрам, Жанна, Ахмед. Вторая — Коул, Питер, Ян. Связь постоянная. Держимся вместе, не разделяемся. В городе щели и переулки, один джип легко отрезать.
Дюбуа затянул ремни бронежилета. Ceramic Trauma Plates, уровень четыре, держат бронебойные до 7.62×51. Гули не стреляют, но в толпе могут быть люди с оружием. Паника делает из обывателей идиотов. Он проверил HK417 — патрон в патроннике, предохранитель, оптика пристреляна. Glock на бедре. Kriss Vector на груди, удобно для ближнего боя. Нож на поясе. Всё на месте.
— Сколько гулей, по оценкам? — спросил Ахмед, закрепляя рацию на плече.
— Координатор говорит три-пять тысяч, — ответил Маркус. — Хафиз создавал их год. Три типа: тупые, разумные, почти-люди. Мы убили семьдесят четыре за ночь. Капля в море. Рахман вёл нас по мелким гнёздам,
