сделать.
Сели сами. Тесно: восемь человек в машине, рассчитанной на пять. Дети прижимались друг к другу, молчали.
Волков завёл мотор. Тронулись.
В зеркале заднего вида деревня горела. Чёрный дым заволакивал звёзды.
Маша сидела, прижав к себе младших. Смотрела в заднее стекло на полыхающие дома.
— Они горят? — спросила тихо.
— Да, — ответил Максим. — Все горят.
— Хорошо.
По щекам Маши текли слёзы. Она не вытирала их.
Проехали километр. Волков включил рацию.
— База, это Волков. Везу восемь гражданских. Трое детей погибли. Каннибализм подтверждён. Объект уничтожен.
Треск. Потом голос.
— Принято. Готовьте полный отчёт.
Ещё через час Волков заговорил. Наверное, чтобы не думать о Петрове, чьё тело лежало рядом.
— Везу вас на базу Сургут-7. Там немного прохладнее. Как в раю.
Усмехнулся невесело.
— У Карского моря военные строят новые поселения. Говорят, там всего тридцать пять. Люди пытаются начать заново. Рыбачат, сажают что-то...
— А мы сможем туда попасть? — спросил Артём.
— Сначала карантин. Медосмотр. Потом решат — кто на север, кто остаётся работать на базе.
Максим и Артём переглянулись. Снова кто-то будет решать за них. Снова чужие правила.
Волков заметил их взгляды в зеркале заднего вида.
— Не бойтесь. После того, что вы сделали... — он помолчал. — Я лично прослежу, чтобы вас отправили на север. Всех вас.
Замолчал. Потом добавил глухо.
— Петров был хороший парень. Первый раз так далеко от базы выехал. Я его маме что скажу?
Долгая пауза. Только мотор гудел монотонно.
— Скажите, что он умер, спасая детей, — тихо сказала Лена. — Это правда.
Волков кивнул. Ничего не ответил, но по тому, как сжались его пальцы на руле, было видно — слова дошли.
Машина неслась сквозь ночь. Фары выхватывали из темноты мёртвые стволы по обочинам. В кабине пахло кровью, порохом и детским потом.
Катя проснулась на руках у Маши. Посмотрела вокруг мутным взглядом.
— Оля обещала вернуться, — прошептала она сонно.
Маша погладила её по голове. Ничего не ответила. Только крепче прижала к себе.
Артём смотрел в окно. В темноте мелькали силуэты мёртвых деревьев. Где-то там, далеко позади, догорала деревня людоедов.
Сколько ещё таких мест? — думал он. — Сколько ещё детей не дождутся спасения?
Но вслух ничего не сказал.
Только сжал руку Лены, сидящей рядом. Она ответила слабым пожатием.
Мы живы. Мы спасли кого смогли. Это всё, что имеет значение.
УАЗ уносил их на север, к базе.
***
В пятистах километрах к северу, на базе Сургут-7, дневальный принимал радиограмму. Записывал аккуратно, печатными буквами.
Каннибализм подтверждён.
Посмотрел на карту на стене. Красный флажок. Теперь будет два.
Глава 8. Пожар
«Когда горит весь мир, река становится могилой для тех, кто искал в ней спасение» — надпись на обгоревшем дереве у Оби
24 марта 2027 | День 83 катастрофы | Ночь
Локация: 50 км до базы Сургут-7
Температура: +58°C
Ресурсы: вода — 8 литров
***
Фары выхватывали из темноты растрескавшийся асфальт, похожий на чешую умирающей рептилии. Артём дремал, прижимая к себе Ваню. Мальчик всхлипывал во сне, вздрагивал. Снились кошмары.
Ещё пятьдесят километров. Всего пятьдесят.
Удар!
Передние колёса провалились в пустоту. УАЗ накренился, завис на мгновение. И рухнул вниз. Металл скрежетнул о камни. Дети закричали. Стекло брызнуло осколками.
Тишина.
— Все целы? — Волков первым пришёл в себя, потрогал лоб. Кровь на пальцах. — Проверка!
— Я... я в порядке, — Лена прижимала к себе Катю. Девочка хныкала, но была жива.
Максим открыл дверь, вывалился наружу. Фонарик высветил масштаб катастрофы: свежая трещина в земле, полтора метра глубиной. УАЗ лежал на боку, передняя ось погнута под неестественным углом.
— Всё, — Волков вылез следом, осмотрел повреждения. — Приехали.
Достали детей через заднюю дверь. Маша помогала младшим, успокаивала. Саша плакал. Разбил нос при падении, кровь текла на рубашку.
И тут услышали.
Гул. Низкий, вибрирующий. Самолёт. Не один. Десятки. Сотни.
— Твою мать... — Волков поднял голову. — Началось.
На юге небо расцвело оранжевыми вспышками. Одна, вторая, десятая. Термобарические бомбы превращали города в пепел. Новосибирск, Томск, Кемерово. Всё, что осталось от цивилизации, стиралось с лица земли.
Но не только с юга. На севере, где должна была быть база Сургут-7, тоже поднималось зарево.
— Нет... — Волков побледнел. — Они же говорили, базы не тронут!
— Дядя Артём, что это? — Ваня вцепился в его руку.
— Ничего, малыш. Просто... просто так надо.
Но запах дыма уже полз с юга. Сначала слабый, едва уловимый. Потом гуще, острее. Горела тайга, горел торф, горело всё, что могло гореть при температуре под шестьдесят.
Волков бросился к УАЗу, вытащил рацию.
— База Сургут-7, ответьте! Сургут-7! — кричал он в микрофон. — Это Волков! Приём!
Только шипение в ответ. Треск помех. Связи не было.
— Сколько до реки? — спросил Максим.
— Километров восемь. Может, десять.
Артём посмотрел на юг, потом на север. Оранжевые стены поднимались с обеих сторон. Не просто дым. Огонь шириной в горизонт. Они были в ловушке между двух огней.
— Базы больше нет, — сказал Волков глухо. — Они сожгли всё. Абсолютно всё.
— У нас есть часа два. Максимум три.
— Тогда идём.
Выгрузили из УАЗа всё, что можно унести. Восемь литров воды в флягах. Аптечка. Остатки еды. Волков забрал тело Петрова. Не мог оставить.
Прости, парень. Не довезу до матери.
Опустил завёрнутое в брезент тело в трещину. Насыпал сверху камней. Всё, что мог сделать.
Двинулись на север. Под ногами земля трескалась, расходилась новыми провалами. Приходилось обходить, прыгать, помогать детям. Катя совсем ослабла. Волков взял её на руки.
Через час увидели.
Дорогу перерезала трещина. Пять метров шириной. Дна не видно. Чёрная пропасть, из которой несло жаром.
— Назад! — крикнул Волков.
Но позади уже полыхало. Тайга вспыхивала сама: мох, лишайники, сухая трава. При такой температуре для возгорания не нужен был открытый огонь. Достаточно искры, трения, перегрева.
— В обход! Вдоль трещины!
Побежали. Дети спотыкались, падали. Лена тащила Сашу за руку. Маша несла рюкзак с водой, последнее, что у них было.
Дым накрывал волнами. Глаза слезились, в горле першило. Ваня кашлял так, что его выворачивало. Артём поднял мальчика
