при медитации. Денэре, что постоянно пребывала в грёзах, стараясь увидеть будущее, так понравилось работать с нитью и плести косички, что в конце концов она сшила себе из них огромную накидку, которую пришлось простирнуть в горячей воде, чтобы изделие уменьшилось в размере.
Но с тех пор женщина больше не искала удобной позы и благополучного места, чтобы сидеть в прострации, ловя особое состояние. Её руки сами собой то пряли, то плели косички, а когда Шайя увидела, какая хорошая нить получается у Денэры, то попросила профессора распечатать для неё узоры для настоящего вязания.
Пригодились ли эти распечатки или нет, девочка так и не поняла, потому что неожиданно для всех женщина стала выкладывать нитью разные картины. Поначалу было сложно разобрать этот странный способ самовыражения, которое профессор назвал ниткографией, но ближе к осени Шайя для разнообразия своих короткометражек стала искать натуральные красители и покрасила для Денэры шерсть.
Когда та начала выкладывать новую картину из разных цветов нитей, то старейшина велел больше никому не показывать то, что у неё получалось. Оказалось, что Денера стала «рисовать» будущее, ту вероятность, которая ей нравилась и как она утверждала, её картины помогали этому сбыться.
Но это все жители поселения поймут осенью, а пока Шайя с ужасом отмечала, как летит время и торопилась заложить дверь кирпичом в спальне, а потом оштукатурить её. Она самостоятельно выложила кирпичи в нижней части, потом ей помог Ниярди, а когда и для него стало высоко, то к этой работе присоединился Цер.
А Шайя уже подготовила глину с известью, решётку из бамбука и лопатки, которыми можно было бы разравнивать смесь. В этой работе каждый точно так же приложил свою руку, а вот белить девочка доверила мужчинам, так как ей показалось ужасно скучным и долгим приводить в порядок стены по всему дому. Тем более, ей эта работа была знакома по прошлой жизни, а вот её помощники делали это впервые, и она оставила этот опыт им!
Несмотря на хорошее и обильное питание, профессор похудел, стал поджарым и более подвижным, а приятель Шайи раздался в плечах, но не успевал набрать веса, как и вытянувшаяся девочка.
Её огородных площадок не хватило для всей рассады, и Церу пришлось чуть в отдалении от сада вскопать небольшой огород, чтобы вольготно высадить там картошку, салаты, капусту, горошек, бамию, а для рапса она попросила устроить ей целое поле. Маленькое, конечно, но всё же поле.
Ещё никогда лето не мчалось с такой скоростью ни для Шайи, ни для её юного друга, ни для профессора. Ниярди придумал, как провести воду на кухню, да ещё чтобы она нагревалась от почти постоянно работающей печи, и при этом бак, да и мойка с пластмассовой ванной не занимали много места.
Теперь, когда требовалось, девочка могла сама поставить ванну над сливом, которую, пока не было необходимости, держали под потолком, подтянуть гибкий шланг к ванне и мыться в прогретом помещении, когда на улице станет холодно.
За лето вся компания научилась плести из бамбука разные корзины, короба, даже посуду, а из соломы разных растений все сплели себе не только шляпы, но и сидушки на табуреты, тапочки для дома, большие опахала, сумки и сумочки, абажуры для фонарей Шайи.
После того, как профессор получил какой-никакой опыт работы с кирпичом, он решил сделать во дворе новую печь для хлеба. Всей компанией они ходили и собирали старый кирпич, а кое-что Ниярди привёз из города на летомобиле к ангару.
Мужчина изучил все нюансы и когда-либо существовавшие модели печи, выбрал самый экономичный вариант в плане топлива — и вскоре вместо небольшой жаровни во дворе стояла ровная красивая печь, включающая в себя не только духовку, но и плиту с казаном.
Теперь можно было не растапливать кухонную печь в доме в жару. Шайя была счастлива, так как когда ночи стали тёплыми и необходимость в прогреве помещений отпала, готовить на кухне стало мукой.
На следующий год Ниярди с девочкой запланировали вымостить двор, а пока Шайя ходила за ним хвостом, прося засвидетельствовать своим авторитетом её письмо в музей истории и поспособствовать благоприятному решению.
Дело в том, что ей понадобились некоторые штуковины для работы, которые там хранились, и Шайя предложила прямо в музее организовать что-то вроде эксперимента или мастер-класса по их использованию.
— Дядюшка Ниярди, миленький, мне позарез нужна веялка и маслодавилка! — ныла она. — У них же там всё без дела стоит, а я покажу как этим добром пользоваться. А ещё я там приглядела…
— Шайя, это же музейные экспонаты! — взывал он к её совести.
— А у меня зерно пропадает! — кусая губы, нервничала она, вспоминая, как обливалась потом, собирая с Цером выращенное богатство, а потом до темноты в глазах они стучали по собранному большой палкой, чтобы зерно попадало на расстеленную ткань.
Конечно, у неё всего было посажено немного, но как-то всего набралось, тут чуть-чуть и там капелюшка, а ещё в другом месте… и всё росло на загляденье, так что бросить жалко, хотя не так чтобы и нужно было.
Рис Шайе помогли не только посадить, но и собрать, но его росло всего тридцать экспериментальных кустов. Начать и кончить сбор, но пока полюбовались, обсудили, спустили воду, собрали, обстучали, а потом отметили это дело — и день прошёл. Всё, что ссыпалось после обмолота, она собрала в мешок, а теперь необходима была веялка.
Ладно, без неё бы справилась. Можно и на лопате подкидывать зерно, чтобы улетела лишняя шелуха. Но кроме риса, есть ещё пшеница, горох, соя, и много-много рапса, с которым ей вновь помогли. Всё это на лопате не покидаешь!
А где ей давить рапс для получения масла?
Она так надеялась на ту штуку, что увидела в заброшенном дворе, но когда пришла её почистить, то профессор опознал в ней не маслодавилку, а выжималку для сахарного тростника!
Шайя даже задрожала тогда от восторга, и они вместе с Цером ходили за тридевять земель за этим тростником, корячились, срубая его и очищая от зелени, потом впрягшись в тележку, тащили кучу сладких палок в поселение. Всё это для того, чтобы она удовлетворила своё любопытство.
Ей интересно было посмотреть: неужели правда из тростника что-то можно выдавить? А каково оно на вкус?
К удивлению обоих, им удалось выдавить не тягучую массу, как думала Шайя, а несколько вёдер сладковатой воды. Что делать дальше, они не знали, и тогда девочка поступила с этой водой, как подсказывал опыт варки джемов или
