забит мусором — ошметками чьих-то разбитых жизней. Изломанная мебель, выпотрошенный чемодан, безголовая детская кукла, уставившаяся в серое небо пустой шеей.
Китнисс шла второй. Лук зажат в руке, стрела на тетиве, пальцы привычно замерли на оперении. Её взгляд, острый и быстрый, сканировал каждый сантиметр пространства.
Впереди ведущим шел Пит. Его черный силуэт четко вырисовывался в скудном утреннем свете. Сегодня он двигался иначе — медленнее, с предельной осторожностью. Каждый его шаг был выверенным тестом: он плавно переносил вес, готовый в любую долю секунды отпрянуть назад.
Так ходят по минному полю. Так выживают на Арене.
Следом за Китнисс двигалась Джоанна, не выпускавшая из рук топор. За ней, сгорбившись над пульсирующим синевой экраном сканера, шла Лин. Замыкали строй саперы: седовласый Коул, чье лицо застыло маской человека, видевшего слишком много смертей; молодой и нервный Марек, беспрестанно облизывающий пересохшие губы; и Данна. Её дыхание — слишком частое, поверхностное — казалось оглушительным в этой вязкой тишине.
В какой-то момент Китнисс пропустила почти всех перед собой, и пошла рядом с Данной.
— Впервые в городе? — едва слышно, одними губами спросила Китнисс, не оборачиваясь.
— Да, — Данна с трудом сглотнула. — Я из Тринадцатого. Всю жизнь провела под землей. Никогда не видела… этого.
Ей было года двадцать два, не больше. Светлые волосы стянуты в тугой хвост, пальцы на рукоятках прибора едва заметно, но непрерывно дрожали.
— Держись ко мне поближе, — напутствовала её Китнисс. — Выполняй команды без раздумий. Просто делай, что велят.
Данна судорожно кивнула. Китнисс слишком хорошо был знаком этот парализующий страх — ледяной ком в животе, звон в ушах и мир, сжимающийся до размеров одного-единственного следующего шага. Семьдесят четвертые Игры. Ей было шестнадцать, и она не знала ничего, кроме охоты в лесу.
Но она выжила. Если удача ей улыбнется, то и Данна тоже сможет.
Внезапно Пит вскинул сжатый кулак. Группа замерла. Семь неподвижных изваяний в тени серого переулка.
Пит опустился на колено, пристально изучая что-то у самых ног. Затем он медленно поднял голову, прослеживая взглядом невидимую линию, тянущуюся от тротуарной плитки к стене и выше — к карнизу обветшалого трехэтажного дома.
— Растяжка, — едва слышно произнес он. — Проволока на уровне лодыжек. Видите?
Китнисс прищурилась, вглядываясь в пустоту. Сначала она не видела ничего, кроме пыли, но затем поймала едва уловимый блик. Тончайшая, почти призрачная нить пересекала переулок в тридцати сантиметрах над землей.
— Куда она ведет? — спросил Коул, осторожно приближаясь.
— Наверх. — Пит указал на карниз. — Там спрятан механизм. Не вижу, какой именно, но проверять на себе не советую.
Лин направила в ту сторону сканер, и экран отозвался тревожным мерцанием.
— Под класса «Каскад», — резюмировала она. — Срабатывает на разрыв. Эффект... — она сделала короткую паузу, — ...направленная взрывная волна и облако осколков. Радиус поражения накрывает весь переулок.
— Есть возможность обойти?
— Через дом слева. Вон то разбитое окно на первом этаже подойдет.
Пит коротко кивнул:
— За мной. Идите след в след. Буквально.
Он двинулся к оконному проему, но не по прямой, а вдоль самой стены, едва не касаясь плечом кирпичной кладки. Он осторожно перешагнул через кусок старой трубы и заложил крюк, чтобы обогнуть глубокую лужу, хотя пройти через нее было бы быстрее.
Китнисс мгновенно поняла причину такой осторожности: датчик давления. Под темной водой не разглядеть поверхности, а значит, и того, что скрывается под ней.
Они пробрались сквозь окно по одному, подставляя друг другу плечо. Внутри их встретил разграбленный магазин. Пустые, сиротливые полки, разбитые витрины, запах плесени и приторно-сладковатый аромат гниения. В углу виднелось иссохшее тело, но на него не обратили внимания — сейчас были дела поважнее.
Миновав торговый зал, они вышли через заднюю дверь во внутренний двор. Оттуда — в арку, и дальше, к параллельной улице, продолжая свой опасный путь.
Пит замирал каждые пятьдесят метров, превращаясь в натянутую струну. Он всматривался в пустоту, прислушивался к шорохам, едва ли не принюхивался к неподвижному воздуху. Маршрут постоянно менялся: он уводил группу в неожиданные лазы или заставлял подниматься на вторые этажи, чтобы пересечь улицу по шатким мосткам, переброшенным между зданиями.
Трижды сканер Лин тревожно пищал, сигнализируя об опасности. Дважды Пит обнаруживал ловушки раньше, чем электроника успевала их распознать.
Город казался мертвым. Зияющие проемы окон напоминали глазницы на разрушенных фасадах, а брошенные автомобили походили на ржавеющие скелеты, застывшие на обочинах. Ни единого звука, ни малейшего шевеления.
Но Китнисс не обманывалась — она знала, что это лишь иллюзия. За каждым окном могла скрываться турель, под каждой плиткой мостовой — мина, а в каждой густой тени — датчик, жаждущий одного-единственного неверного шага. Капитолий семьдесят пять лет оттачивал искусство возведения Арен. Теперь же сама столица превратилась в одну колоссальную ловушку. И они находились в самом ее сердце.
— Осталось триста метров, — прошептала Лин, сверяясь с данными на экране. — Мы благополучно миновали еще два пода.
Пит коротко кивнул, не оборачиваясь. Впереди открывался перекресток — широкий проспект, залитый холодным утренним светом. Сорок метров абсолютно открытого пространства до противоположной стороны.
Первое по-настоящему серьезное препятствие.
Пит вскинул сжатый кулак, и группа застыла под защитой арки, стараясь не выходить из тени. Он долго и пристально изучал проспект, оценивая каждый дюйм. Китнисс проследила за его взглядом: три фонарных столба, выстроившихся в идеальную линию вдоль дороги; два канализационных люка, подозрительно поблескивающих свежим металлом — их явно открывали совсем недавно. На той стороне виднелся покосившийся рекламный щит. Что скрывалось за его плоскостью?
— Здесь начинается самое сложное, — негромко произнес Пит.
Никто не ответил, слова здесь были излишни.
***
Проспект они преодолели без потерь, двигаясь короткими перебежками от одного островка тени к другому, пока Лин методично прощупывала сканером каждый метр пространства. Канализационные люки оставили далеко в стороне, обогнув их по широкой дуге. Рекламный щит оказался лишь грудой жести и пластика — просто тень, просто плод воспаленной паранойи.
Впрочем, иногда паранойя спасает жизнь. А иногда она остается лишь навязчивым призраком.
За проспектом начинались старые кварталы. Узкие, петляющие улочки, проходные дворы и здания, тесно прижатые друг к другу, словно кривые зубы в больной челюсти. Когда-то здесь ютились те, кто обеспечивал комфорт сильных мира сего: слуги, мелкие лавочники, ремесленники. Теперь же здесь безраздельно царили тишина и едкий запах пожарища.
Пит уверенно вел группу сквозь этот каменный лабиринт. Подъем на второй этаж, путь
