сон первой. Ее дыхание стало глубоким и ровным, а ладонь, покоившаяся на его груди, окончательно расслабилась. Джоанна затихла следом. Она долго не могла найти себе места, ворочалась, сражаясь с собственными тенями, но наконец, замерла. Лицо ее разгладилось, лишившись привычной маски напряжения.
Пит лежал в темноте, вслушиваясь в их дыхание. Оно постепенно синхронизировалось, сливаясь в единый, успокаивающий шум. Свеча догорала; пламя становилось всё меньше, а тени на стенах — всё мягче и призрачнее.
На мгновение он задумался о завтрашнем утре. О неизбежных схватках, о запахе пороха и о том, сколько еще крови должна впитать эта земля, прежде чем наступит конец. Но он заставил эти мысли уйти.
Завтра еще не наступило. Сейчас было только «здесь». Только тепло тел, тишина и это странное чувство, так похожее на мир. Пусть всего на одну ночь. Этого было более чем достаточно.
Глава 41
Серый рассвет просачивался сквозь пробоины в стенах, окрашивая руины особняка в цвета пепла и запекшейся крови. Шел второй день штурма. Пит склонился над голографической картой; призрачное сияние проекции делало черты его лица еще более резкими и суровыми. Лазурные точки обозначали их позиции, багровые — врага. И желтые — сотни желтых искр, рассыпанных по проспектам, площадям и узким переулкам.
Поды.
— Вчера мы продвинулись на три квартала, — голос Боггса, доносившийся из динамика, подрагивал. Его мерцающая голограмма зависла над столом, готовая вот-вот раствориться в воздухе. — Сегодня в планах было еще пять. Не вышло.
— В чем причина?
— В них, — Боггс указал на россыпь желтых маркеров. — Ловушки распорядителей. Весь город заминирован. Мы потеряли еще восемьдесят человек за шесть часов. Восемьдесят жизней, Пит.
Китнисс замерла у окна, стоя вполоборота — так, чтобы одновременно контролировать и карту, и улицу. Старая привычка, выжженная в сознании ареной. Лук на плече, стрела в пальцах — вечная готовность. Джоанна устроилась на обломке колонны, лениво вращая в руках нож. В этом жесте не было нервозности — лишь неспособность оставаться в бездействии.
— Какие типы ловушек зафиксированы? — спросил Пит.
— Все, что существуют в арсенале Капитолия, — Боггс провел ладонью над столом, и желтые точки зацвели разными оттенками. — Оранжевые — мины. Алые — автоматические турели. Изумрудные — газовые ловушки. Пурпурные — механические застенки. И мутты в коллекторах как отдельный вид кошмара.
Пит всматривался в карту. Город обернулся смертоносной мозаикой.
— Капитолий превратил столицу в Арену, — констатировал он. — В самом буквальном смысле.
— Семьдесят пять лет опыта не прошли даром, — едва слышно отозвалась Китнисс. Голос ее оставался бесстрастным, но Пит уловил в нем тень прежней боли. Она слишком хорошо знала, что значит быть дичью в таком лабиринте.
Лин приблизилась к столу. Ее пальцы заскользили по проекции, вытягивая и детализируя слои данных.
— Поды подчиняются централизованному управлению, — пояснила она. — На каждые десять кварталов приходится один секторный пульт. Захватив его, мы сможем обесточить ловушки в зоне, перехватить контроль над системой и передать координаты минных полей нашим частям.
— Где расположен ближайший узел связи?
Лин указала на здание в двух километрах к северо-востоку. Трехэтажное строение в глубине квартала — некогда центр развлечений с голографическими аттракционами. Теперь это был укрепленный аванпост, отмеченный пульсирующим багровым сигналом.
— Гарнизон — от двадцати до тридцати человек. Возможно, больше.
Боггс хмуро качнул головой:
— Охрана — это полбеды. Проблема в том, чтобы просто дойти. Два километра по территории, начиненной активными подами. Вчера четыре отряда пытались прорваться. Ни один не преодолел и половины пути.
Над картой повисла тяжелая тишина. Мерцание желтых точек казалось равнодушным и пугающе терпеливым. Этим ловушкам были чужды сон, голод или страх — они умели лишь ждать своего часа.
Пит внимательно изучал предстоящий маршрут. Главные улицы были слишком открытыми, проспекты и вовсе превратились в рукотворные коридоры смерти. Но оставались еще лабиринты дворов, цепочки крыш и узкие переходы между зданиями.
— Мы выдвигаемся, — наконец произнес он. — Пойдем малым отрядом: я, Китнисс, Джоанна и Лин. Нам также понадобятся саперы — те, кто досконально разбирается в устройстве этих механизмов.
— Это не сократит число ловушек на вашем пути, — возразил Боггс. — Верно. Но это снизит риск обнаружения до того, как поды придут в действие. Крупный отряд создает слишком много шума, его легче засечь. — Пит прочертил пальцем извилистую линию через внутренние дворы и глухие переулки. — К тому же, если под все-таки сработает, в большой группе будет куда больше жертв.
Джоанна вскинула голову, и на ее губах промелькнула тень усмешки:
— Мрачная логика. Мне по душе.
Боггс медлил с ответом. На его лице проступила печать изнеможения, которую не могло скрыть даже выверенное годами военное самообладание. Два дня непрерывных сражений, сотни павших — и горизонт событий по-прежнему был затянут дымом.
— Если вам удастся захватить пульт, — заговорил он после долгой паузы, — две тысячи бойцов пересекут этот сектор невредимыми. Вместо сотен новых могил мы получим чистый прорыв.
— Мы его захватим. В словах Пита не было бахвальства — лишь сухая констатация факта.
Боггс коротко кивнул:
— В ваше распоряжение поступают трое саперов: Коул, Марек и Данна. Лучшие из тех, кто у нас остался.
— Когда они будут на месте?
— Через двадцать минут. — Силуэт голограммы начал дрожать и тускнеть. — Удачи вам, группа «Феникс».
Связь прервалась. Голографическая проекция погасла, оставив их в холодном сером свете раннего утра, пропитанном едким запахом гари.
Пит окинул взглядом свою команду. Китнисс неспешно и сосредоточенно убирала стрелу в колчан. Джоанна продолжала вертеть нож, но ее взор стал предельно серьезным. Лин уже погрузилась в работу с планшетом, что-то беззвучно шепча одними губами.
Семь человек. Два километра по территории смерти.
— На сборы тридцать минут, — скомандовал Пит. — Затем – выходим.
Никто не проронил ни слова. Никто не задал рокового вопроса «а что, если мы не дойдем?». Они давно усвоили правила этой игры: на войне подобные вопросы не имеют смысла.
На войне нужно просто идти вперед.
***
Они покинули особняк через черный ход — рваный пролом в стене, заваленный крошевом кирпича и обломками некогда изящной лепнины. В прежние времена здесь благоухала оранжерея, но теперь от нее остался лишь искореженный металл каркаса да зловещий хруст битого стекла под подошвами.
Переулок встретил их могильной тишиной. Узкий и мрачный, он был
