через выпотрошенную квартиру, спуск по пожарной лестнице, очередной двор и снова арка. Километр остался позади, впереди — еще столько же.
Проходной двор открылся перед ними внезапно, сразу за крутым поворотом. Пит замер на входе, сканируя взглядом пространство.
Типичный двор-колодец: двадцать метров в длину, десять в ширину. С трех сторон — глухие кирпичные стены с редкими просветами окон. В дальнем конце виднелся единственный выход — арка, ведущая в следующий переулок.
Иных путей не существовало. Справа путь преграждала баррикада из бетонных блоков, громоздящаяся до третьего этажа. Слева раскинулось минное поле, которое Лин засекла еще за квартал отсюда. Оставалось только одно — идти вперед.
Пит первым ступил на территорию двора. Один шаг. Два. Три. Плитка под ногами была удивительно ровной и чистой. Слишком чистой для заброшенного города: ни единого клочка мусора, ни палой листвы, ни даже пыли. Пять шагов. Семь.
Щелчок.
Едва уловимый звук, донесшийся откуда-то из глубины правой стены.
— Ложись! — выкрик Пита вдребезги расколол тишину.
Он рванулся назад, буквально сбивая Китнисс с ног, повалил ее на камни и накрыл своим телом.
Стены пришли в движение.
Панели, искусно замаскированные под старую кирпичную кладку, откинулись с сухим металлическим лязгом. Из образовавшихся щелей лавиной хлынули иглы. Тысячи тонких, блестящих стальных жал длиной с палец образовали сплошную стену металла — смертоносный веер на уровне груди.
Воздух наполнился звуком, напоминающим хлопанье крыльев испуганной стаи птиц: свист, шелест и резкий звон.
Марек не успел среагировать.
Он стоял слишком прямо и слишком далеко от остальных — замешкался на входе, не отрывая взгляда от дисплея сканера. Стальной рой прошил его насквозь: грудь, шею, лицо. Десятки, сотни игл впились в плоть. Он не издал ни звука — лишь судорожно дернулся, выронил прибор и повалился на землю медленно, почти грациозно, словно марионетка с перерезанными нитями.
Данна вскрикнула при виде этого. Это был высокий, срывающийся крик человека, впервые увидевшего смерть столь близко. Столь мгновенно. Столь буднично.
— Тихо! — голос Джоанны прозвучал резко, как пощечина. — Заткнись, иначе пойдешь следом!
Данна захлебнулась собственным криком и замолчала. Слышно было лишь ее дыхание — рваное, хриплое, на грани тяжелой истерики.
Пит продолжал прижимать Китнисс к плитам двора. Она чувствовала тяжесть его тела и ритмичный стук сердца — пугающе ровный, будто вокруг них не свистела смерть. Он смотрел вверх, сосредоточенно ведя какой-то свой расчет.
— Волны, — произнес он, не повышая голоса. — Интервал — три секунды. Сектор поражения — от полуметра до двух над землей.
Очередная волна игл пронеслась над ними со свистом и звоном, рикошетя от противоположной стены.
— Ниже полуметра — безопасная зона. Всем ползти за мной. Головы не поднимать. Надо преодолеть этот участок сейчас – кто его знает, что пойдет после игл.
Он заскользил вперед по-пластунски, вжимаясь в землю так сильно, что щека царапала камень. Китнисс следовала за ним тенью, копируя каждое движение, попадая в каждый его след. Плитка под ладонями была холодной и скользкой от машинного масла. Где-то позади осталось тело Марека, которое еще не успело остыть.
Свист над самой головой не смолкал. Иглы неслись сплошным потоком, выстраивая стену из ледяного металла всего в паре сантиметров от ее спины. Стоило поднять голову лишь на мгновение, лишь на ничтожную долю выше дозволенного… Не думать. Только ползти. Выбросить руки вперед. Подтянуться. Снова.
Справа, тяжело и надсадно, но с непоколебимой уверенностью профессионала, двигался Коул. Двадцать лет в саперном деле научили его главному правилу: не поддаваться панике, не совершать суетливых движений и не умирать раньше времени.
Слева Джоанна буквально толкала перед собой Данну. Девушка двигалась механически, словно заводная кукла с севшими батарейками: рука — нога, рука — нога. Ее взгляд был пустым, лишенным жизни — шок вытравил из него всё человеческое.
Замыкала строй Лин, судорожно прижимая к груди планшет. Ее губы едва заметно шевелились, ведя беззвучный счет: раз-два-три — волна, раз-два-три — волна.
Пятнадцать метров превратились в вечность. Ткань на коленях протерлась, локти горели от ссадин, а дыхание стало обжигающе частым. Свист, звон, удар. Свист, звон, удар. Метроном смерти отсчитывал секунды их жизней.
Пит первым достиг арки. Уйдя в перекат, он оказался в спасительной тени за углом, где стальной ливень бессильно разбивался о камни. Он обернулся и резко протянул руку. Китнисс ухватилась за его ладонь — один мощный рывок, и она в безопасности.
Следом Джоанна вытащила Данну; та по-прежнему не могла вымолвить ни слова, лишь жадно и хрипло хватала ртом воздух. Коул перевалился через порог тяжело, со сдавленным стоном. Последней, прижимая планшет к себе, словно ребенка, выскользнула Лин.
Все. Почти все.
Коул приподнялся на локтях, не в силах отвести взгляда от смертоносного двора. Тело Марека осталось там — темный, истерзанный силуэт на светлых плитах, утыканный иглами, точно подушечка для булавок.
— Нужно его забрать, — произнес Коул. Его голос звучал неестественно глухо.
— Нет.
— Он мой напарник. Двенадцать лет плечом к плечу.
— Он мертв, — Пит не повысил тона, но в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило ветерана замереть. — Ты погибнешь следом, если дернешься назад. И мы погибнем, если попытаемся вытащить тебя.
Коул смотрел на тело. На стальные жала, торчащие из лица, которое он знал больше десятилетия. Из рук, которые не раз вытаскивали его из ада. Его кулаки судорожно сжались и медленно разжались.
— Жетон, — выдохнул он наконец. — Хотя бы жетон.
— Позже, — Пит поднялся на ноги, проверяя снаряжение. — Когда пульт будет в наших руках. Когда мы обесточим эту дрянь. Тогда мы вернемся за ним.
Это могло быть обещанием, а могло — милосердной ложью. На войне это часто одно и то же.
Коул медленно, с трудом кивнул. Они двинулись вглубь квартала. Шестеро. Совсем недавно их было семеро.
Позади остался двор, устланный стальным ковром игл. Там осталось неподвижное тело, двенадцать лет плечом к плечу и всё то призрачное будущее, что могло бы наступить — если бы, если бы, если бы.
Но в горниле войны сослагательное наклонение мертво. Оно не спасает, не лечит и не ведет вперед.
На войне имеет значение лишь одно слово: «дальше».
До цели — порядка девятисот метров. Путь лежит только через этот ад.
***
Подземный переход в конце улицы зиял угольно-черным провалом — это был единственный путь, позволяющий миновать проспект Триумфа. Наверху же раскинулось царство смерти: снайперские гнезда на каждой крыше, автоматические турели,
