Вы безмозглые предатели!!
Поворачивается к вассалам, гриб у него на плече шлёпается вниз, рассыпаясь в труху.
— Продались моему сыну! Все эти годы вешали мне лапшу на уши, поили ложью! Смеялись за моей спиной! Грабили мою казну на пару с сыном, да еще с некромантами снюхались! Это же надо до такого додуматься! Тупорылые свиньи! — он сплевывает в ярости. — Некроманты — враги всего Материка! Вам жить расхотелось⁈ Если все зверолюди объединятся и растопчут нас, чего вы, ворюги, добьетесь⁈
Вассалы — как по команде — начинают голосить вразнобой, хором, захлёбываясь друг другом:
— Это ложь!
— Он вам подбросил фальшивку!
— Это манипуляция, Ваше Величество! Не верьте! Менталист внушил вам ложь!
Дергаются, машут руками, пытаются звучать убедительно. Я только улыбаюсь, наблюдая за концертом.
Король Вульф поворачивается к одному из своих стражников.
— Менталист, загляни в мою голову, — приказывает король. — Проверь воспоминания, что мне передал Филинов. Скажи, правда ли это?
Менталист напрягается. Делает шаг вперёд, будто с трудом отрывает ноги от земли. На лице проступает сосредоточенно выражение.
Он тихо говорит, почти шепчет:
— Это достоверные воспоминания, мой король.
И отходит в сторону. А Вульф яростно сверкает глазами на трясущуюся троицу вассалов.
Вообще, для Боевого материка случай редкий: чтобы свирепая раса подчинялась больному королю. Обычно у зверолюдей правит тот, кто силён — прямо, очевидно, без скидок на прошлое. Но Вульф — исключение. Видимо, ему засчитали старые заслуги: когда-то, по слухам, он был не просто сильным, он был чудовищем. Его уважали, за него шли в бой, его имя вызывало дрожь. Потому и сейчас — пока ещё соглашались принимать. Хоть и скрипя зубами. Хоть и пользуясь его слабостью и обворовывая.
Но сейчас пора разобраться с теми тремя.
— Меня только что обвинили в клевете, — говорю я, кивнув на троицу вассалов. — Король Вульф, разрешите вызвать ваших вассалов на дуэль.
Вульф мотает головой. Быстро, резко — грибы на плечах дрожат, споры слетают в воздух.
— Конунг, тебе незачем просить поединка, — бросает он. — Их ждёт казнь.
Я не отвожу взгляда:
— Тогда разрешите — казнить.
Вульф удивленно вскидывает брови, затем криво усмехается.
— Сделай одолжение, — выдыхает он и бросает своим стражникам. — Стража — не мешать.
Я бросаю мысленный приказ — Псу, Айре и Змейке.
Пёс зарычал. Напрягается — и с рывком опускает голову. Первого вассала он сглатывает наполовину, как хлебную корочку. Шлем, кости, броня — хруст, треск, фонтан крови. Остатки полетают по воздуху, разбрызгиваются на лошадей. Те ржут и шарахаются.
Двое других успели активировать доспехи. Но Змейка уже в движении. Она выныривает сбоку, скользит, почти не касаясь земли, в прыжке — прямо на второго. Медные когти молниеносно наносят множество ударов, и доспех Воина не выдерживает.
Третий не искушает судьбу — бьёт пятками по бокам шестилапки, топот копыт мигом удаляется прочь, и Айра остается без противника, но удрать ему не суждено. Телепатия не знает расстояний…ну в некоторых случаях. Я накрываю бегунка псионикой: он дёргается, сгибается пополам — и валится с седла, как подкошенный.
Всё это — секунд шесть.
Король Вульф вместе со своей стражей застывает. Хворой колясочник смотрит на меня, не мигая.
— Что ж, быстро, — протягивает король Вульфонгии.
Было бы с чем возиться. Я рассчитывал схватиться со всей кавалерией Вульфа, потому и взял Змейку с Псом, но похоже, обойдемся только тремя.
Впрочем, сейчас мне нужно не о боях думать, а как эвакуировать одного больного короля. Потому что другие вассалы тоже были нечисты на руку, а теперь когда Вульф их раскрыл, то и попытаются его прикончить.
— Ваше Величество, — говорю я. — Вам лучше проследовать со мной. В здание вашего арсенала.
Вульф уставился на меня напряженно.
— Не потому, что собираюсь брать вас в плен. А потому, что предали вас не только эти трое. — Я делаю лёгкий, почти небрежный жест рукой, обводя полукругом далёкие ряды. — Весь ваш лагерь кишит заговорщиками. Я только что прикончил троих их приспешников — и вы не возразили. А значит, те, кто остался, решат: вы всё узнали. Вы в курсе их казнокрадства и сговоров с принцем. А раз так — попытаются убрать вас прямо сейчас, под шумок битвы.
— Вот оно как, — хмуро бросает Вульф. — А если я откажусь пойти с тобой?
— Ваше право, — хмыкаю. — Но тогда вы умрете очень скоро.
Вульф смотрит на меня. В глазах у него нет больше злобы. Есть тревога. Есть понимание. Та самая тяжёлая, старческая усталость, которая приходит, когда тебе показали: все твои приближенные — арендаторы, а трон под тобой — уже распилен.
Он кивает.
— Везите меня за конунгом Данилой, — хрипит своим стражникам.
Стража, уже не зная, что делать, подчиняется. Кавалькада поворачивается. Коляска трогается. Покрытый грибами монарх неспешно движется за мной, Айрой и Змейкой — мы едем впереди, верхом на Псе.
Мы входим в арсенал — и именно в этот момент, когда ворота ещё не успели захлопнуться, вульфонги на дальнем краю поля наконец очухиваются. Предатели-вассалы, похоже, нашли предлог начать наступление — и тут же отдают приказ. Уцелевшие громобои начинают обстрел: молнии с треском срываются в небо и падают в землю, в каких-то сотнях метров от внешней стены.
Я машинально отдаю приказ по мыслеречи:
— Купол — поднять. Всем занять боевые позиции.
— Уже сделано, конунг! — с готовностью восклицает Мавра, показывая пальцем вверх. Купол уже мерцает над головой. Ну да, тавры ведь не слепые и прекрасно видят, что по нам пуляют.
Вспышки бьют по арсеналу одна за другой, с хрустом, с оглушающим грохотом. Щиты держатся, но видно — тяжело. Искажение по куполу ползёт, как трещина по стеклу. Ещё немного — и пойдут провалы.
Рядом кто-то кричит — и я, не оглядываясь, узнаю голос. Менталист Вульфа визжит:
— Почему они стреляют, Ваше Величество⁈ Они же могут попасть по вам!
А Вульф бросает стражнику:
— Могут попасть⁈ Да они по мне и целятся, кретин! — срывается король. — Все мои советники — предатели! Они давно служат только Герпесу! Это всё его поганый план — на случай, если я вдруг прозрею!
Он бьёт ладонью по краю коляски.
Раз — два — три. Молнии летят с чёткой частотой, стрельба ведётся по секторам, методично, выверенно. Работают грамотно, по-системному — и это плохо. Защитное поле долго
