в машину.
Помощник, ожидавший у водительской двери, сел рядом: — Ваше сиятельство, прибыл Дантес. Говорит, готов приступить к заданию уже сегодня. Он осмотрел поместье дистанционно, насколько это было возможно… но запросил увеличение оплаты. В пять раз.
— В пять раз⁈ — Франсуа чуть не подавился воздухом. — Да он с ума сошёл!
— Утверждает, что поместье хорошо защищено и риски большие. Иначе не возьмётся, — отчитался помощник, не меняя интонации.
Франсуа поджал губы. Услуги Дантеса и так стоили немало, а он ещё больше требует! Немыслимо! Но и упустить колыбель Франсуа не мог.
Наконец он выдохнул: — Ладно, соглашайся. Но если он облажается, я назначу точно такую же цену за его голову. Так и передай этому домушнику!
Машина тронулась, растворяясь в ночи.
* * *
В ночи растворился лес за окном. Стою на балконе, прислонясь к холодной каменной колонне, с чашкой не самого лучшего кофе в руке. После часа с Камилой — жена наведалась ко мне и захотела внимания — хочется просто постоять в тишине.
Кофе, правда, так себе. Хуже, чем у Змейки. Надо было, наверное, взять хищницу с собой — хотя бы ради вкусного кофейка. У неё это какой-то колдовской навык: варит, как будто вплетает в напиток заклинание. Может, именно он и подвёл её к третьей формации… Шучу, конечно. Ну наверное…
И тут — ментальный отклик. Один из телепатов на дежурстве выходит на мыслеречь: — Шеф. Зафиксировано вторжение на территорию. Один объект. Разрешите вызвать гвардию?
— Говоришь, всего один?
— Так точно. Перелез через восточную стену и шастает гад в сторону дома. Камеры и обычные датчики его не видят, будто наземный стелс.
— Не надо пока гвардию, — отвечаю, отрываясь от перил. — Я сам посмотрю кто такой наглый ходит по моему поместью без поддержки.
Принято, — отвечает гвардеец.
Вообще телепатов в гвардии у меня не много, и каждый на вес золото, а этот парень так вообще молодец.
Накинув Покров Тьмы и ментальную невидимость, спускаюсь по пристроенной к балкону лестнице и обхожу сад. Тени ложатся длинными полосами от фонарей, в кустах шелестит прохладный ветер.
И вот домушник или киллер идёт по аллее, уверенно, без суеты. Одет в чёрное, мешковатая одежда, лицо закрыто маской. Двигается беспечно, как будто знает, где какие камешки под ногами. И надо сказать — самоуверенность у него возникла не на пустом месте. Он почти не излучает ничего — ни мыслей, ни энергии, да даже глаз не хочет за него цепляться. Правда, стелс. Приходится усиливать внимание, подключать ментальный фокус, чтобы зацепиться за тонкий отклик мыслей и эмоций.
Таких парней я уже встречал. Морхалы — включая нашего Одиннадцатипалого — вполне могут с ним тягаться в искусстве скрытности. В невидимости им равных немного.
— Как вы вообще его засекли? — мысленно спрашиваю.
— Почувствовали сенсорные растения Ее Высочества Лакомки, — отвечает телепат. — Те, что на жизненную активность настроены.
— А, понятно, — киваю.
Эти растения Лакомка сама вывела. Мелкие яркие цветочки раскиданы по всей территории. Снаружи — просто клумба. Внутри — биологический сенсор, чувствующий жизнь. Даже такой призрак, как этот, вызвал у них реакцию. А уже на изменение состояния растений среагировали датчики.
Но в эту игру можно играть вдвоем. Меня-то этот парень по-прежнему не засек.
Следую за ним тихо. Не спешу. Он тоже не торопится — словно уверен, что незаметен.
Поднимается по балкону. Впрыгивает в окно.
Немного подождав, я просто телепортируюсь в дом и иду за ним на расстоянии.
Он входит в пустую детскую. Здесь всё только готовится: стены свежие, игрушки ещё в коробках. Домушник осматривается, будто что-то ищет. Глазами шарит по полкам, по подоконнику, по полу.
— Ты зря сюда залез, — говорю, встав в дверях.
Он замирает, затем медленно оборачивается.
— Здесь будет спать мой будущий сын. — Я делаю шаг вперёд. — Придётся тебя обработать так, чтобы ты забыл сюда дорогу ради его безопасности.
Домушник совсем не пугается.
— Сам Филинов, значит, — произносит спокойно, даже буднично. — У тебя отличный режим-стелс, раз ты смог подкрасться ко мне.
— А ты, смотрю, не из пугливых, — отвечаю.
— Мне нужна колыбель, — говорит он, не моргнув. Словно зашёл в магазин мебели, а не в дом главы рода. — Где она?
— Большеват ты для детской кроватки, — хмыкаю.
Он резко взмахивает рукой — и из рукава, с хлёстким металлическим щелчком, вылетает тонкая цепь. Я успеваю проследить за её блеском — и уже ощущаю, как она прошивает мне живот.
Боль вспыхивает мгновенно, острая, яростная. Энергия вытекает из меня, как песок сквозь сжатые пальцы.
Он громко усмехается.
— Меня зовут Дантес, — говорит. — Возможно, ты слышал обо мне. Я лучший в своём роде, Филинов.
Я хмыкаю, несмотря на очаг боли под рёбрами.
— Вещий-Филинов, попрошу. Значит, тебя зовут Дантес? Интересно. Нашего великого поэта тоже в живот подстрелили. Он, правда, после этого умер.
Он хохочет. — И тебе тоже хана!
И я чувствую — цепь активировалась еще сильнее. Она тянет энергию как насос. Вот почему он такой уверенный. Вот в чём его ставка. Дантес не мог не подготовиться перед делом. Он знает, что я Грандмастер. А потому решил обесточить меня этой штукой.
Все же очень полезно скрывать козыри.
— Это уж вряд ли, — бросаю.
Я спокойно беру цепь в ладонь. И в этот момент у Дантеса в глазах впервые мелькает нервозность.
Потому что просыпается Жора. Мой голодный, всегда ненасытный жабун вгрызается в энергоканал — и начинает втягивать энергию обратно. Сначала мою, а потом — и Дантеса. Цепь становится каналом в обратную сторону.
— Что за херня⁈ — орёт он, дёргаясь.
— Тише, — шепчу. — Разбудишь моих жён. Они не любят незваных гостей.
Я резко дёргаю за цепь, и он, ослабев, падает на колени. Весь в напряжении, глаза уже мутнеют. Выжат. Сломан.
Подхожу, кладу ладони ему на голову. Пальцы сжимаются, как капкан.
Он орёт от боли. — Пощади-и!
— На каких основаниях? Ты пробрался в мой дом, — говорю. — Ранил меня и хотел высосать до дна? К тому же носишь имя убийцы поэта.
— Это прозвище! — кричит он, захлёбываясь. — Не имя!
— Логично, — фыркаю. — Иначе тебя бы уже прокляли по паспорту.
Взламываю его ментальные щиты и пролистываю память, вытаскиваю всё нужное:
