Газлайтер - Григорий Володин

Я сразу поднимаю ладонь, обрывая их переполошённый порыв:

— Всё в порядке. Отбой тревоги.

Поворачиваюсь ко всем, кто ещё не опустил оружие, и выдыхаю раздражённо:

— Успокойтесь и опустите громобои. Ещё не хватало, чтобы вы детскую спалили к чертям! Тут, между прочим, свежий ремонт. Света сама цвета подбирала, дизайн выстраивала — вон, с палитрой по ночам носилась. Она мне об этом весь мозг прожужжала через мыслеречь. Это надо беречь.

Камила осматривается, вздыхает с облегчением и отключает броню. Доспех тает, как иней на солнце, обнажая её стройную фигуру в розовом халатике, а под ним проглядывается эротичная ночнушка. Похоже, меня на ночь ждала.

Она сразу бросается ко мне, глаза цепляются за тёмное пятно на животе.

— Даня, у тебя кровь!

Я отмахиваюсь:

— Пустяки. Всё подлечено.

На самом деле — почти. Заживление мягких тканей я ускорил, но Целитель всё же не помешал бы. У меня в Легионе хватает геномантов с приличной регенерацией, но целительская магия — это немного другое, и она никогда не лишняя.

— Светка у себя? — уточняю, прикидывая, сколько крови заляпало и можно ли её удалить без астральной чистки.

— Ага, с ней Гепара, — машет рукой Камила.

— До уборки сюда пусть не заходит, — предупреждаю. — Не хватало, чтобы она увидела в детской всю эту натюрмортность.

Камила согласно кивает:

— Конечно. Светик у нас, слава Богу, умная — не побежит на шум драки, рискуя твоим будущим сыном. Между прочим, в её нынешнем положении она себя очень бережёт.

— И правильно делает, — киваю и перевожу взгляд на то, что осталось от Дантеса. Он валяется у ног, маска всё ещё на лице. Снимать её не стал — в этом не было смысла. Всё, что мне было нужно, я уже вытащил из его головы.

Камила смотрит на тело угрюмо:

— И кто это вообще был?

Я скользнул взглядом по чёрной маске и по узкой разгрузке с всякими отмычками и коротко ответил:

— Это посланник Франсуа д’Авилона, — произношу я, глядя на мёртвого Дантеса.

Камила хмурится, качает головой:

— Светик была права, а я ей не верила. Этот француз… ну не казался тем, кто пойдёт на преступление. Хотя да, очень уж он хотел заполучить колыбель.

Я коротко киваю:

— Да, француз охренел и получит по щам. Проблема в том, что прямых доказательств у нас нет. Но Дантес знал, от кого пришёл заказ. А раз знал он — значит, знаем и мы. Просто заказ шёл через посредника.

Мысленно отмечаю: Дантес получил инструктаж только на кражу. Да, это уже тяжкое преступление — особенно в случае с колыбелью моего сына — но всё-таки не тянет на то, чтобы в наказание сразу убивать вместе с исполнителем еще и маркиза. Вернее, не тянуло бы в обычной ситуации, в которой д’Авилоны могли бы отделаться большим откупом.

Но домушник превысил полномочия. Он напал на главу рода — на меня. И вот за это уже летальную ответственность несёт не только исполнитель, но и заказчик.

Сам Дантес, как видим, уже ответил. Очередь за лягушатником Франсуа.

Двери распахиваются, и гвардейцы пропускают вперёд Целителя.

Камила тут же берёт инициативу:

— Быстрее проверьте Его Величество Данилу Степановича.

Ко мне подходит альв — один из тех, кто раньше был передислоцирован в Шпиль Теней, а теперь официально числится в составе моей гвардии. Сейчас многие альвы постепенно интегрируются в структуру рода. Те, кто не желает скучать в Шпиле или обладает слишком полезными навыками, идут в дело. Целители — в их числе.

— Спешка на самом деле ни к чему, — замечаю.

Длинноухий долгожитель отвечает с мягкой, но упрямой настойчивостью — прямо как педиатр, который меня на прививку в детстве уговаривал:

— Садитесь, пожалуйста, Ваше Величество. Это моя обязанность как вашего гвардейца и подданного — смотреть за своим королём сразу после битвы. Тем более пока не прошёл «золотой час».

Ну, вообще я не против. Порядок — он и есть порядок. А заодно посмотрим, как этот парень работает.

Сажусь на стул у стены. Альв сосредоточенно, почти беззвучно, проходит вдоль моего тела светящимися руками. К коже и одежде не прикасается — только свечением разве что. Тёплые волны сканирования щекочут рёбра.

На животе альв задерживается и держит руки подольше.

Я чувствую, как залеченная мною мышца внизу живота сначала слабо тянет, а потом отпускает. Да, ткань обновилась. Целитель, и правда, толковый.

Я-то подлатал себя геномантией, но Исцеление — это совсем другая школа. Там магия не наращивает ткань, как в случае с геномантией, а обновляет её заново, почти как оригинал.

Альв достаёт из аптечки эликсир, протягивает колбу:

— Выпейте, пожалуйста, Ваше Величество. Это энергодобавка.

Беру, выпиваю. Ммм, с шоколадным вкусом.

— Спасибо, — киваю ему. — А тебе сколько лет, Сибиэль? — спрашиваю я, глядя на Целителя.

Он удивлённо приподнимает брови. Не ожидал, что я его знаю по имени. Впрочем, удивляться нечему. Большинство полагает, что я не держу в голове такие мелочи, как лица рядовых гвардейцев. Но я — не большинство. Когда у тебя память телепата и встроенный архив в голове, хешировать воспоминания — вопрос доли секунды. Запомнить состав личной гвардии? Это даже не усилие. Это проявление уважения к своим людям.

— Мне… пара сотен, Ваше Величество, — отвечает он после короткой паузы, немного смущаясь. — Не считая лет заточения в Обители Мучения.

Я киваю. Прекрасно помню, как мы вызволяли его из антарктической дыры. Альв, талантливый, молчаливый. Один из немногих, кто, выйдя из монашеской темницы, сумел остаться собой и не нуждался в долгой реабилитации.

— А ты когда-нибудь видел злодеев среди Целителей? — уточняю неожиданно для двухсотлетнего с гаком парня.

Сибиэль в замешательстве наклоняет голову:

— Злодеев? Вы имеете в виду убийц?

— Я имею в виду тех, кто применяет Целительство не по назначению. Кто использует Дар, чтобы манипулировать, причинять боль, зарабатывать на страданиях. Маньяков в белых халатах. Садистов, воров, убийц. Таких.

Он молчит, почесав голову. Потом, наконец, легко улыбается — без тени веселья, скорее с печальной мудростью:

— Знаете, Ваше Величество, доброй и злой магии не бывает. А альвы бывают разные,