есть дела, а у меня в Легионе сегодня необычное пополнение.
Проваливаюсь в Бастион.
Оказываюсь прямо во внутреннем дворе ментальной крепости. Легионеры отрабатывают техники на просторном полигоне, разбившись по когортам — всё чётко, слаженно, как и должно быть.
На отдельном тренировочном кругу носится Дантес. Воронов гоняет его без пощады, заставляя наматывать круг за кругом. Домушник весь в поту, хрипит, но продолжает бежать. А куда ему деваться? У Воронова, как у легата, есть методы мотивации — он может в любой момент отключить легионеру доступ к техникам и Дару, при этом сохранив свои. Очень дисциплинирует.
Я приближаюсь. Воронов тут же отдаёт команду:
— Остановись, новичок. Подойди.
Дантес, затравленный, воняющий паникой, подходит ближе. Грудь ходит ходуном, глаза мечутся. Я смотрю прямо на него и хмуро спрашиваю:
— Ты зачем Пушкина убил?
Он вскидывается, почти визжит:
— Не я это был! Да это вообще прозвище! Меня так кличут — «Дантес»! Настоящая моя фамилия — Геккерн! Сегодня было только первое задание в Русском Царстве! Никогда я раньше здесь не бывал и никакого Пушкина в глаза не видел.
Я усмехаюсь криво:
— Да, ладно, успокойся — я же шучу. Ну а в целом, — развожу руки в стороны, обхватывая всю ментальную крепость, — добро пожаловать в Легион. Теперь ты здесь надолго.
Но Дантес не испытал никакой радости от моего приветствия — только заскулил ещё громче. Ладно, обживётся. Не он первый, не он последний.
Воронов морщит лоб, с неодобрением глядя на новенького:
— Куда его девать-то, шеф?.. Навыки у него совсем какие-то специфические.
Он взмахивает рукой, и прямо перед ним в воздухе вспыхивают окна интерфейса — как карточки в игре: всплывающие панели с портретом, цветовыми метками, уровнями, техниками, краткой ментальной характеристикой. Всё разложено по полочкам.
Я одобрительно хмыкаю. Это — моя разработка. Интерфейс я внедрил специально для легата. Упростить управление Легионом, дать возможность оперативно принимать решения. В Бастионе — моей ментальной крепости — я хозяин. Здесь я могу всё: моделировать пространства, перенастраивать архитектуру мышления, задавать собственные законы логики. Мир, где даже психология обретает форму и плотность.
А Воронову я дал больше, чем просто визуализацию. Он получил доступ к командной панели — расширенные полномочия по управлению Легионом.
— Ментальная невидимость, ограниченное энергопоглощение… Ни к одной когорте он не подходит.
— Определи его в особую когорту — и дело с концом, — решаю вслух.
— К Жоре, Василиску и Хоме? — уточняет Воронов, приподнимая бровь.
Хмыкаю. Вообще, стоит оговориться: «особая когорта» — это не подразделение в строгом смысле. Скорее, загон для всех нестандартных. Ни дисциплины там, ни иерархии. Просто надо же как-то называть группу наших полезных зверушек.
— А что? — пожимаю плечами. — Там все оригинальные. Этот «убийца Пушикна» — тоже.
— Я не убивал никакого Пуш… — снова скулёж.
— Дантес! — командует Воронов, не поворачивая головы. — Иди занимайся со своими легионерами-соратниками, — и кивает в сторону нужной секции.
Домушник вздрагивает, мнётся, как школьник, впервые пришедший в новую секцию. Потом неуверенно кивает и двигается в сторону площадки.
Там его уже поджидают. Жабун Жора скачет, как заведённый, из угла в угол, весело квакнув при виде новичка. Василиск развалился на тёплой травке и лениво шевелит хвостом, будто загорает на ментальном имитаторе солнечного света. Где-то за кустами мелькает силуэт Хомы с кучей щупалец — тот явно что-то мастерит или кого-то обнимает.
Дантес застыл у самого края, глядя на всю эту кампанию с выражением тихого ужаса. Важные участники Легиона смотрелись внушительно.
— А вообще, шеф, ты вовремя заглянул, — отвлекает меня Воронов, забыв про новичка. — Есть разговор по Легиону.
— Савельич тоже нужен, думаю, — бросаю я. — Пошли к нему.
Мы вдвоём идём по коридору крепости, сквозь световые арки, в кабинет Савельича. Тот, едва заметив меня, вскидывает голову, поднимается из-за стола:
— Господин, приветствую!
— Здорово. Что случилось-то? — бросаю я, заходя внутрь.
Воронов отвечает первым:
— Парни сдают, шеф. Теряют интерес и мотивацию — разленились. На тренировках вяло тянутся, техники учат на отвали, без энтузиазма. Даже НПС-девки их уже не вставляют.
Я хмурю лоб. Это уже серьёзно. Боеспособность родовой гвардии нужно поддерживать, и неважно, что часть её базируется у меня в голове.
— Вот как… Значит, не хватает стимула.
Савельич фыркает и принимает эстафету:
— А чего тут думать? Всё же всегда идёт из башки, — я нахмурился, а дворецкий пояснил: — Господин, речь не про вашу голову, в которой мы все находимся. Если мужику скучно — его надо тащить либо на охоту, либо на рыбалку. Побегал, пострелял, поорал — и снова в тонусе. А у нас в Бастионе этого нет. Не выгуливаются бойцы.
Хмыкаю. В общем-то логично. Охота, рыбалка, вброс адреналина — всё это поднимает тестостерон, пробуждает инстинкты. То, что в реальном мире делает нас живыми, здесь заменено имитацией да приправлено дисциплиной.
— Значит, будет альтернатива, — решаю. — Соберите Легион на плацу. Сейчас устроим им охоту.
— Есть! — отзывается Воронов.
Пока они выходят, я подхожу к окну. Мысленно щёлкаю управляющую формулу, и пространство за стенами начинает расползаться, как ткань под давлением.
Ментальный мир расширяется.
За пределами тренировочного двора появляется лес — густой, тёмный, елово-сосновый, с туманом у корней. Дальше — массивная скалистая гряда. Зубчатые пики, ледяные вершины, атмосферная дымка с проблесками заката.
Настраиваю среду: хищники — есть. Объекты засад — есть. Ландшафт с перепадами и пещерами — в наличии. Ну и заселю их теперь НПС-персонажами.
Через несколько минут выхожу во двор. Легион уже в сборе. Ровные ряды, привычная стойка, но лица порядком усталые и безрадостные.
Я взглядом поднимаю платформу и телепортом перемещаюсь на неё.
— Легион, — говорю, глядя на строй. — У вас миссия. Время показать силу и выучку.
Рукой указываю на крепостную стену — и та послушно растворяется, превращаясь в огромный панорамный экран. Мир за пределами Бастиона раскрывается, как кинолента: лес, горы, грозовые тучи, вспышки молний… и в центре — чёрная, зазубренная башня, торчащая на самой вершине скального кряжа.
— Король гоблинов пробудился в башне, которую местные зовут Чёрной дурой, — произношу мрачно. — Его нужно ликвидировать. Пока он не успел захватить весь континент Бастиона. Он уже начал собирать орду, он огромный, злой, воняет, и у него… дохрена сокровищ.
По залу тут же проносится оживлённое гудение. Легионеры переглядываются заинтригованно.
— Я объявляю рейд,
