об этом тоже писали в своем дневнике, хотя позже и отринули это предположение.
— Не шутите так. Мне от этого действительно становится жутко.
— Для начала про сущности это вы придумали. Но больше не буду об этом говорить ради вашего спокойствия.
Закончив завтрак я взялся за диктовку договора, который печатала заколдованная машинка. Через пять минут я положил перед Маделиф три листа.
— И вы не собираетесь вносить ни единого моего условия? — произнесла Маделиф.
— Нет. Как я уже сказал, они мне не понравились. Так что вам придется подписать этот вариант.
Из-за газеты осторожно высунулся Ноткер, посмотрел на нас обоих диким взглядом и тут же спрятался обратно.
Маделиф еще раз прочитала документ, хотя прекрасно слышала, что я диктовал, медленно взяла ручку. Я заметил, что волшебница снова чуть дрожит. Я с неодобрением покачал головой, подхватил другую ее ладонь, нежно сжав и поцеловал кончики пальцев.
— Доверяйте мне больше, — прошептал я. — Вы же знаете, что вам я вреда не причиню. А сейчас — так тем более.
Маделиф кивнула и поставила свою подпись. Я расписался следом. Теперь только оставалось дать на подпись свидетелям.
— А кольца у вас есть? — чуть ворчливо поинтересовался Ноткер из-за газеты и тут же испуганно и смущенно пискнул: — Простите, Ваше Величество!
Маделиф, смутившись, достала коробочку, в которой нашлись два тонких ободка, точные копии уже имеющегося у меня на пальце. От вида колец меня невольно передернуло.
— Чёрт… Я, конечно, согласился на эту вашу авантюру, но знаете, пожалуй, надо сделать паузу. Пойду проветрюсь. Ноткер, остаешься тут.
Я вышел из комнаты, собираясь спуститься вниз и направиться в то крыло замка, в котором находился вход в подземелье с темницами. Однако не успел пройти и пяти метров, как меня внезапно окликнул Адельман:
— Ваше Величество, подождите!
Ульрих был не один, его сопровождали Прегиль, Карлфрид и Финбарр.
Я остановился и посмотрел с недоумением на всю компанию, направляющуюся к гостевым комнатам.
— Вы что тут делаете Базилиус? Барри, Карлфрид? — спросил в ответ я.
— Вы что же не в курсе? — удивился Адельман, ответив вместо них. — Чистослав Черный сбежал. Вы не тюрьму собираетесь посетить? Мне охрана Гильдии доложила, что вы вчера приехали около полуночи и собирались посетить пленника, но в итоге там так и не появились.
Я нахмурившись посмотрел на Ульриха.
— Совершенно не в курсе. Вчера возникли другие важные дела. Однако, каким образом он сбежал?
— Это пока еще выясняется. Но я срочно созвал Объединенный Совет по поводу этого. Мы, кстати, вас обыскались. Я поэтому попросил Базилиуса привезти Карлфрида и вашего кузена, поскольку ни в ваших комнатах, ни где-либо еще в Хайдельберге вас не смогли найти, а ваша машина по-прежнему находилась на стоянке.
— Ну вот я сам прекрасно без них нашелся, — ответил я Ульриху, мельком заметив, как краснеют уши кузена. — А когда обнаружили, что Чистослав пропал?
— Около четырех ночи.
— Что с охраной темницы?
— Все живы, и абсолютно ничего не заметили.
— Хм.
— Ваше Величество!.. — из своих комнат торопливо вышла Маделиф и, увидев нас всех, чуть замешкалась от неожиданности, но потом подошла и протянула папку. — Вы забыли документы.
— Вы и Базилиус доконаете меня своими бюрократическими делами, — отозвался я с нарочитым недовольством, забрав из ее рук папку. — Пока мы занимались вашими фризскими проблемами, Чистослав сбежал.
— Как? Как-то возможно? Ульрих, у вас же самая надежная тюрьма…
Адельман промолчал, как-то странно поглядев на Маделиф, за его спиной стоял уже совершенно пунцовый Финбарр. Базилиус с недоумением поглядел на Ульриха, потом на нас всех. Повисла неловкая пауза.
— К черту, — я протянул папку Прегилю. — Прочитайте, вас это тоже касается.
Маделиф дернулась было возразить, но так ничего и не сказала. Базилиус взял папку, раскрыл. Я увидел как у него округляются глаза.
— Великая Луна, — только и сказал он, всё еще пялясь в договор, где на последней странице были отпечатаны имена свидетелей. — Кстати, Маргарете тоже тут.
— Значит, я собрал фулл хаус, — отозвался я.
Ульрих кашлянул, вопросительно поглядев на нас с Базилиусом.
— А когда Совет, Ульрих?
— Должен был начаться в полдень. Но поскольку Базилиус опоздал, а вас с госпожой Халевейн мы не могли найти, то начало отложили пока все не соберутся.
— Я, кстати, привез княгиню Ксению Воронцову и премьер-министра Богемии, чтобы они рассказали о заговоре Чистослава, раз Совет собрался раньше запланированного времени, — сказал Базилиус. — Оба уже должны быть там. Предлагаю пойти в зал Совета, если, конечно, ваши фризские дела не требуют безотлагательного решения.
В голос Прегиля закрались едкие нотки, и он помахал папкой, поглядев наконец на Маделиф.
— Это подождет, — сдержанно отозвалась волшебница. — Давайте сперва выясним, как пропал Чистослав.
— А я бы сперва взглянул на темницу, — я посмотрел на Базилиуса. — Составите мне компанию? Барри, ты тоже. Ульрих?
— Я, Орель и Дагоберт темницу уже осматривали, но никаких следов магии не нашли. Чистослав словно испарился.
Ко мне подошел Карлфрид.
— Меня с собой не берете? — тихо спросил он.
— Приглядите лучше за госпожой Халевейн. Она слегка не в себе.
— Из-за чего?
— Из-за того что я вчера отдал ей все фризские похищенные документы и ее дневник.
— Вы кратко не расскажете, что произошло вчера на встрече с черным магом?
— Он вернул все документы. Остальное расскажу на Совете. Хм, кстати, не видел там похищенных из сгоревшего в Праге дома ваших документов. Проверьте в коробке, может я просто не заметил.
Карлфрид кивнул и пошел к Маделиф, а я с Базилиусом и Финбарром направился к темницам.
— Как всё-таки вы дошли до такого? — поинтересовался Базилиус, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы нас уже никто не слышал.
— Исключительно благодаря вашему чертову Остзейскому янтарю, который добавляют в виски, — отозвался я. — Думаю, без него я все-таки вел себя бы гораздо сдержаннее.
— Прости, Харди, — пробасил совершенно убитым тоном Финбарр. — Это только моя вина.
Я глянул на кузена.
— Брось, Барри. Но ты ведь тогда не понял, что случилось?
— Как я уже тебе говорил, тогда всё хорошо подчистили, я ничего не мог определить по запахам.
— Да уж, госпожа Халевейн весьма оборотливая особа… Простите, Ваше
