я не вижу доказательств для ваших выводов. Картинки обрывочны. А выводы сделаны явно предвзято, особенно учитывая как вы относитесь к господину Райнеру-Наэру. И уж он точно не некромант.
— Однако вполне может им стать к началу двухтысячных. К тому же он уже успешно попрактиковался на вас — вернул вам сердце и оживил.
— Вы откуда об этом прознали? — Чистослав нахмурился.
— В Хайдельберге осталась пара магов, верных Богемии.
— Это не некромантия. Точнее, не та магия, которую используют некроманты. Ни один из них никогда бы не вернул дух обратно в тело. Это противоречит их природе.
— Не сомневайтесь, у него будет достаточно времени чтобы стать полноценным. Предсказания — это не всё. Когда вы меня посылали к Алойзиусу, я выпросил разрешение прочесть дневники Теодериха Райнера. Он влил сыну кровь нескольких некромантов, как раз с целью пробудить кровь ледяного дракона и эффект магии был весьма похож на то, что показывала предсказательная машина.
Взгляд Чистослава изменился.
— Вы прочли дневники Райнера-старшего и ничего мне сказали⁈ — возмущенно воскликнул он. — О чем вы думали⁈
— Я сделал копии с тех страниц. Прочитайте об этом сами. Так вы пойдете со мной?
Чистослав в сомнении глянул на лист в своей руке, потом поглядел на часы на руке Желимира.
— Время перевалило за три и ваш лист не исчез, — со злой усмешкой произнес он. — Но я всё же пойду с вами.
— Проклятые идиоты, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё заполнила ярость.
Я махнул рукой, словно хотел смахнуть картинку того, что произошло в темнице этой ночью. Но вместо этого выхватил из рук Чистослава лист с предсказанием. Фигуры магов на пару мгновений поблекли, а лист, оказавшийся в моей руке, вдруг обрел четкость.
Когда лист исчез, Чистослав невольно вскрикнул от неожиданности. А на меня уставились Прегиль и Финбарр.
— Как ты это сделал, Харди? — Финбарр даже протянул руку, потрогал лист, убедившись, что тот стал вполне осязаемым.
— Не знаю. Проклятье…
Крик Чистослава привлек плененных ирландцев. Оба богемских мага переглянулись. Желимир отомкнул решетку в камере Чистослава, выпуская того, передал какое-то устройство, отдаленно напоминающее маленький водяной пистолет. Чистослав подошел к камере ирландцев и, покривившись, несколько раз нажал на курок. В камере полыхнуло огнем, и оба мага, избавившись от свидетелей, покинули темницу.
Мы трое еще несколько секунд стояли в молчании, переваривая увиденное.
— Можно, Ваше Величество? — осторожно спросил Прегиль, видя, что моя ярость еще не улеглась, и кивнул на листок.
— Да, — я отдал ему лист и посмотрел на Финбарра. — Кстати, они говорили на немецком. Барри, расскажи Базилиусу суть, у меня, боюсь, не хватит терпения пересказывать бред этого параноика.
Прегиль глянул на растерявшегося от моих слов Финбарра.
— Прекрасно понимаю стремление обезопасить вашего кузена, господин Лехри.
— Харди, ты уверен? — спросил Барри на гэльском, чтобы Прегиль не понял.
— Про дневники отца можешь не рассказывать. Сам расскажу, когда их прочитаю. А то может этому проклятому параноику опять примерещилось то, чего нет.
— Ты уверен? Ты ведь недавно задавленную собаку оживил.
Я уставился на Финбарра.
— Ты сейчас шутишь, Барри? Это не некромантия.
— А что?
— Черт его знает, — огрызнулся я раздраженно и потер замерзшие пальцы.
— Пойдемте уже наверх, а то превратимся в тех болванов с предсказания. Как тут пленники Ульриха раньше не околели? — сказал Базилиус, вернув мне лист и тоже растер ладони. — Так вы поведаете, о чем говорили наши богемские «коллеги», господин Лехри?
Финбарр кивнул и взялся за пересказ, пока мы поднимались к верхним воротам. Мое настроение катастрофически испортилось. Я шел, молча слушая Барри, и подумывая, а не этот ли маг, заявившийся к Чистославу, является на самом деле тем самым серым кардиналом, о котором говорил Алойзиус?
Только вот Алойзиус подозревал одного из своих подручных-черных магов. А Желимир Лешик оказался высшим светлым. Который, впрочем, вполне был не против, что Чистослав уничтожит других светлых лишь за то, что те стали свидетелями их разговора. И который уничтожил всех своих коллег в Богемской Гильдии, работающих с предсказательными машинами.
Глава 20
Когда мы вышли из подземелья, у входа нас дожидался Карлфрид.
— Что-то нашли, Ваше Величество? — спросил он.
— Да, — я оглянулся на кузена, как раз закончившего пересказ разговора Желимира Лешика и Чистослава Черного Прегилю. — Барри, след ведет дальше? Думаю, надо по нему прогуляться — может быть, еще что-нибудь обнаружим. Идёмте с нами, Карлфрид.
— Хорошо, Ваше Величество. Только можно с вами быстро наедине переговорить? — произнес он и, когда Прегиль и Финбарр отошли, продолжил: — Я не нашел свои бумаги среди фризских документов. И это значит, что либо вам их не отдали, либо их похитил кто-то другой.
Я нахмурился, а потом позвал Ноткера и дал ему поручение уточнить в Новом Брокене об украденных документах. Кобольд посмотрел на меня с ужасом.
— Ничего господин Яспер тебе не сделает, Ноткер, — произнес я. — Давай поживее.
— Да, Ваше Величество, простите.
Кобольд исчез и появился снова через минуту, с какой-то газетой в руках.
— Это что? — спросил я.
— По пути захватил «Вестник Нового Брокена», — отозвался Ноткер, чуть смутившись. — Господин Яспер просил вам передать, что не имеет отношения к похищению документов господина Моора и поджога его дома в Праге. Он так же добавил, что скорее всего за этим стоят драконоборцы.
— Господин Яспер — это один из черных магов, что похитил документы из Фризской Гильдии? — догадался Карлфрид и нахмурился. — Однако для похищения из Гильдии он действовал с ними заодно. Что-то не складывается. Вы ему верите?
— Вчера на встрече он мне не врал. Давайте сначала с Чистославом разберемся, если он еще в Хайдельберге, конечно, — сказал я.
Мы вышли из Гильдии и остановились у входа, так и не сделав ни шага к автостоянке. С холма, на котором стоял Хайдельбергский замок, было прекрасно видно город. К северу-западу от нас, на противоположном берегу реки Некар в пасмурное, низко висящее небо поднимался столб густого черного дыма. На набережной, недалеко от горящего дома всё вокруг озаряло синими отсветами мигалок прибывших пожарных машин. До нас успели долететь пронзительные звуки сирен, прежде чем те смолкли. Я переглянулся со своими спутниками.
— Думаете, это
