в это дело, сестра.
Она медленно поворачивает голову.
— О чём ты?
— Я тебя знаю, — говорит он, не двигаясь с места. — Ты хитрая, как драконы. Тебе бы подошли кожаные крылья, а не эти — золочёные, папенькины. Не знаю, что ты конкретно задумала, — но не смей лезть!
Габриэлла отвечает не сразу, лишь улыбается мягкой, сочувствующей улыбкой. А спустя мгновение, смягчив голос до мелодичного и почти трогательного, она произносит:
— А если я просто беспокоюсь за тебя? Чужое крыло тебе не подойдёт, ты сам это знаешь. В битве с Филиновым ты погибнешь. Он слишком опасен.
Она лжёт. Лжёт легко, с отточенной грацией. На деле она вовсе не уверена, что Филинов действительно способен убить её братца, и именно по этой причине и направила к нему Бельзовула, надеясь, что тот решит проблему до того, как Ангел успеет восстановить свою честь и вернуть себе влияние.
Но теперь, когда Бельзовул не вернулся, когда сигнальный камень погас, и когда она сама видит, как быстро рушатся выстроенные комбинации, в ней начинает закрадываться сомнение — а не недооценила ли она Филинова, который, похоже, оказался далеко не таким безобидным, как ей бы казалось.
Ангел фыркает раздражённо:
— Ты помрёшь, дура. Он не простой менталист — Лорд Тень после встречи с ним тоже огрёб.
Габриэлла пожимает плечами.
— Да неужели мне стоит бояться какого-то человечишки?
— Горбатого могила исправит… — Ангел качает головой. — Я пошёл тренироваться, — бросает на прощание и выходит, хлопнув дверью.
Она остаётся одна с кружевным лифом в одной руке и шёлковыми трусиками в другой. Задерживается взглядом на полке с дерзкими платьями.
Пора в командировку в человеческий мир.
* * *
Я нахожу Змейку почти сразу. Пробегаю по местности ментальными щупами в поисках конкретной матрицы. Это техника обнаружения. Щупы не простые, а запрограммированные, не требующие моего прямого участия и экономящие мое участие. Как только они цепляют подходящее заложенному образцу, то сразу подают мне сигнал, и я уже пристально смотрю в ту сторону.
Как оказалось, хищница убежала к уехавшему экипажу. Не теряя времени, отдаю рептилоидам короткий мысленный приказ: привезти обратно экипаж с Гюрзой и Гремуческом. Если там, конечно, ещё есть что везти.
Ну Гюрзу Змейка не тронет, а вот сиру Гремуческу в такой ситуации не позавидуешь. Ну и не стоило приставать к Лакомке. Хищница явно запомнила сира-дроу и решила сделать ему привет.
Через пару минут доносится скрип колёс. Экипаж подкатывает, обдав пылью. Из кареты выходит Гюрза, элегантно придерживая вуаль от пыли; несмотря на безупречную осанку, в её лице читается волнение.
— Король Данила, я не знала, что твоя подданная у нас, — произносит она сдержанно, но чувствуется, что ситуация ей не по душе.
— Ничего страшного, леди, — отвечаю спокойно, удерживая ровный тон. — Это мне стоит извиниться за то, что вынуждены были вас вернуть обратно. А теперь, простите.
Жестом указываю вперёд, и рептилоиды, не теряя времени, окружают вторую карету. Внутри ощущаю присутствие Змейки, но ее восприятие кажется мне каким-то изменённым, искажённым — с ней явно что-то произошло. Шторки плотно опущены, дверь заперта изнутри, и вся карета словно дышит напряжением.
Я киваю Бису — крупному рептилоиду, чьё тело покрыто прочными хитиновыми пластинами, выращенными с помощью экспериментальной вакцины. После последнего усиления он, по крайней мере в теории, способен выдержать даже удар медных когтей Змейки, если, конечно, ему повезёт.
Бис подступает к двери и, схватив за ручку, вырывает её наружу.
Изнутри вылетает Гремуческ. Вдруг поседевший, глаза на выкате, орёт на всю округу:
— АААА! ПОМОГИТЕ!
Меридианы у сира-дроу пылают. Сейчас как шарахнет техникой — и будет нехорошо, потом парню опять придётся извиняться передо мной, и одним сундуком золота он уже не отделается.
Решаю оказать ему услугу, избавив от будущих непомерных долгов, и ударяю возникшим в руке пси-хлыстом — и вопль обрывается.
Гремуческ валится на землю, как мешок с картошкой. Гюрза удивлённо смотрит на меня, но без претензии и обиды за родственника.
— Сир с испуга почти активировал источник и мог бы кого-нибудь зацепить, — объясняю леди.
— Да, понимаю, — кивает Гюрза и велит своим подручным позаботиться о сире.
Из глубины кареты доносится нежный и мурлыкающий голос:
— Мазака?..
— Мать выводка, выходи, — велю по мыслеречи.
И вот выходит, пошатываясь, Змейка. Все замирают. Даже Лакомка выдыхает ошеломлённо:
— О боги…
А потом, дрогнувшим голосом, добавляет:
— Какая милашка!
И, как ни странно, она права.
Змейка изменилась сильно. Третья формация преобразила её до неузнаваемости. Рост уменьшился в полтора раза, фигура стала мягче, женственнее. Уже не монстр, а будто бы девушка.
Лицо округлилось, стало почти кукольным и милым, чуть наивным.
Клыки остались, конечно, но уже не такие острые и не такие пугающе акульи.
А главное — исчезла полностью чешуя, и вместо неё — гладкая, шелковистая на вид кожа с голубоватым отливом. Теперь Змейка выглядела как обнажённая голубокожая девушка.
Если не считать хвост. Но хвост нельзя не считать.
Потому что он тоже изменился — вытянулся, обрёл плотную чешую и стал массивным, тяжёлым, как оглобля, а на его конце теперь поблёскивало жало, с которого уже капал яд.
Медные когти при этом никуда не делись.
Змейка покачивается и водит взглядом по сторонам, пока не находит меня.
— Мазака! — зовёт она.
Я подхожу, протягиваю руки.
— Глупышка, ну что? Оно того разве стоило?
— Мазака… — шепчет Змейка, голос стал непривычно нежным.
Вдруг она обмякает. Я ловлю её на подставленные руки, чувствую, как её тело дрожит от переизбытка изменений. Это не просто усталость — это ломка на уровне самого ядра.
Ментальные щупы мягко скользят по её сознанию, убаюкивают, да погружают в сон.
— Глупышка… — повторяю.
Передаю её таврам. Они осторожно укладывают её на носилки и накрывают одеялом. Мой штатный Целитель уже рядом.
Он прикладывает ладонь, пускает Дар через свечение.
— Не стоит. Всё нормально, — прерываю его работу. — Ей нужен только покой и сон.
Задумчиво смотрю на очеловеченное лицо спящей Змейки и, подумав, добавляю:
— Хорошо бы капельницу поставить с физраствором и коллоидами. Ей нужно восстановить ресурсы организма.
— Да-да, конечно, шеф, — спохватывается Целитель.
Тавры носилки аккуратно поднимают, и Змейку уносят. Вот интересно, как эта милашка теперь будет рубить людей на куски. И ещё, если честно, я волнуюсь, не разочаровалась ли Мать выводка в приготовлении своего фирменного
