и попадаем в открытый офис со множеством столов, отделенных тонкими перегородками. В моем мире такие офисы называются «опен спейс». Десятки людей сидят за компьютерами, погруженные в работу.
Только дойдя до своего рабочего места, заваленного распечатками, Клава замечает, что за ней прошли не один, а целых трое.
— Минуточку! Что здесь происходит? — хмурится рыжая.
Жестом разрешаю Алисе высказать накипевшее:
— Ничего, кроме того что мы показываем Даниил Степановичу его компанию! — с яростным лицом произносит брюнетка.
— Да! — эхом вторит ей не менее злая Василиса.
— Его компанию? — хлопает ресничками Клава и переводит непонимающий взгляд на меня.
С улыбкой протягиваю девушке руку:
— Кажется, мы не представились друг друг полностью. Даниила Вещий, единоличный владелец «Валентино», к вашим услугам!
— Мамочки! — пищит побледневшая Клава и делает шаг назад от моей ладони.
— Куда пошла! Руку пожми, — со злорадством велит ей Василиса.
Рыжая рекламщица одеревеневшими пальцами стискивает мою ладонь.
— Простите! — голос у нее стал поразительно писклявый.
— Что вы, что вы! — улыбаюсь. — Всё в порядке, Клавдия, не стоит переживать. Успокойтесь и расскажите, пожалуйста, над чем вы сейчас работаете, — я пододвигаю одну из распечаток и, увидев шестизначную цифру, не сдерживаю восклицания: — Ого! Что это за суммы?
— Годовой расход на телерекламу, — отвечает рыжая сударыня, с трудом переводя дух.
— Десять миллионов рублей? — охреневаю я. — И это только ролики по ящику?
— Верно, господин, — сдержанно кивает девушка.
— А еще есть какие траты на рекламу?
— Все я вам сейчас не назову, — поджимает Клава нижнюю губу. — Но из самых больших — семьдесят миллионов на перекраску точек продаж и пять миллионов на спонсорство футбольной команды.
Я молчу, переваривая суммы. Возможно, мне не хватает компетенции, чтобы понять их адекватность. Но червяк сомнение просто сжирает изнутри.
Спрашиваю собеседницу, одновременно читая ее мысли:
— А сами вы что думаете про расходы на имидж?
«Это полный пи-изец! Что тут еще думать⁈» — проносится яркая, как комета, мысль в рыжей головке.
— Это очень большой рекламный бюджет, господин, — ее слова несильно расходятся с мыслями.
— Понятно, — киваю. — А теперь скажи, Клава, как ты на самом деле считаешь.
Я внимательно смотрю на девушку. Она мнется в нерешительности пару секунда, а потом громко выдыхает:
— Да какого черта! Ладно, Данила Степанович, вот вам мое мнение. Можете меня уволить, но всё это, — она тычет пальцем в бумажку с маркетинговым бюджетом. — Расходы не оптового текстильного производителя. Такая бешеная маркетинговая стратегия нужна крупной розничной сети с сотнями магазинов или производителю потребительских товаров, вынужденных бороться за сердца миллионов домохозяек. Но не нам! Мы не розница, мы продаем оптом такни. Уже десять лет «Валентино» настойчиво инвестирует в свой бренд суммы, сопоставимые с теми, что тратят на продвижение производители потребительских товаров. Отдача от этих вложений вряд ли когда-нибудь будет. Весь рекламный отдел занимается не тем, что нужно!
Лицо девушки покраснело, она пытается отдышаться, наклонившись вперёд и положив руки на стол.
— Спасибо за честность, Клавдия… — делаю вопросительную паузу.
— Синяева, — кивает девушка, сдув рыжую прядь с лица.
— А вы какую должность занимаете?
— Руководитель отдела рекламной стратегии.
— Данила Степанович, — в «опен спейс» заходит стройная девушка в пиджаке и блузке. — Я — Лидия, мы с вами по телефону общались.
Сама помощница Прошкина. Заглядываю ей в голову и, конечно, натыкаюсь на ментальные щиты. Зато эмоции прямо бурлят — жуткий страх и бешеное волнение. Учитывая, что девушка по долгу службы явно не раз общалась с руководителями крупных компаний и высокопоставленными чиновниками, это странно.
— Рад очному знакомству, — киваю. — Вы пришли забрать меня на заседание директоров?
— Да, — растерянно улыбается Лидия, подозрительно глянув на розовощекую Клаву. — Директора уже собрались.
— Тогда больше не будем заставлять ждать уважаемых, — произношу. — Алиса с Василисой пойдут со мной. Клава тоже.
Две сексапильные хостес обрадованно улыбаются, а рыжая маркетолог округляет глазки.
— Нужно ли брать посторонних… — пытается возразить Лидия.
— Посторонних нет, а моих сотрудников нужно, — я прихватываю распечатку с телемаркетинговым бюджетом. — Ведите, Лидия.
На это ассистентке Прошкина нечего ответить.
Через пять минуть мы поднимаемся на сороковой этаж небоскреба. В зале для совещаний за большим круглым столом сидят десяток женщин и мужчин в деловых костюмах. Команда топ-менеджеров «Валентино». Меня они встречают валом рукоплесканий.
— Даниил Степанович! — крепкий мужчина вскакивает с самого высокого кожаного кресла. — Рады вас видеть! Меня зовут Кирилл Павлович Прошкин. Я генеральный директор вашей текстильной империи!
— Тоже рад знакомству, Кирилл Павлович, — жму мужчине руку. — Я привел несколько сотрудниц. Они посидят с нами, пока я произнесу свою речь.
— Речь? — удивляется Кирилл. — Вы подготовили речь?
— Конечно, как иначе, — я миную мужчину и сажусь в его кресло во главе стола. — Присаживайтесь, Кирилл Павлович. На ногах правды нет.
Пару секунд Прошкин топчется на месте. Затем бредет к свободному креслу рядом с немолодой, но очень привлекательной женщиной. Она, кстати, едва сдерживает смешок при взгляде на растерянного Прошкина.
Клава с двумя красотками садятся у стены рядом с Лидой и секретарем совещания.
Я пододвигаю к себе микрофон на столе и нажимаю кнопку «вкл».
— Уважаемые члены Совета директоров. Спасибо за ваше доверие и вклад в развитие «Валентино». Ваша поддержка и экспертиза в этой текстильной корпорации невероятно ценны для меня. Как новый владелец этой компании, я хочу поделиться своими видениями и приоритетами для будущего, — обвожу взглядом взволнованных директоров. — В первую очередь, я глубоко уважаю наследие и историю этой корпорации. Бароны Горнорудовы создали успешную компанию. Моя задача — сохранить и укрепить эту позицию.
— Вы хотите что-то предложить, Данила Степанович? — хриплым голосом спрашивает та самая женщина справа от Прошкина. Она красиво изгибает красные пухлые губы. — Признаюсь, меня очень порадовало то, что вы пообщались с нашими рядовыми сотрудниками, — красноречивый взгляд в сторону тихих, как мышки, Клавы, Алисы и Василисы. — И понимаете, что люди — ценный капитал.
— Спасибо, сударыня, — принимаю словесное почесывание как должное. — А вы…?
— Тамара Репкина, кадровый директор, — выпрямляется женщина, выставив вперед крупную грудь.
Кадровик, значит. Ну теперь понятен ее интерес к простым работникам. Может, она и искренна.
— Тамара Алексеевна, очень приятно. А кто у нас директор по рекламе? — обвожу взглядом круг людей.
— Кхм-кхм, я, Данила Степанович, — поднимает руку лощеный мужчина с круглыми щеками. — Павел Иосифович Немитов.
— Павел Иосифович, потрудитесь объяснить столь большие суммы телемаркетинга, — кладу листок на стол. — Десять миллион для нерозничной компании — по-моему, это деньги на ветер. Так не считаете?
— Нет, почему…люди же смотрят, — мужик резко потеет и одергивает воротник рубашки. — Это бренд, это известность…
— Вы меня простите, но я ничего не понял. Для каких конкретно потребителей нацелена это реклама? — хмурюсь. — Известность известностью, но потрудитесь объяснить мне практический смысл столь бешеного маркетинга нецелевой аудитории?
— Я…это известность…вы не
