её глаза округляются. Там, под яблоней, отчаявшийся Грандбомж перекинул через толстую ветку верёвку, поставил под неё табуретку, закинул узел на шею, оттолкнулся ногами… и теперь болтается, пока не перестаёт дёргаться.
— Ему не нужен Целитель? — хлопает глазами златокрылая.
— Кинолог ему нужен, — бурчу я, кастуя теневой клинок и одним движением перерезаю верёвку. Безжизненное тело падает в траву, но проходит всего пара минут — и Грандбомж, сделав глубокий, хриплый вдох, снова оживает, как ни в чём не бывало.
— Боги… — Габриэлла растеряна.
— А что вы скажете по поводу Грандбомжа? Кто он такой? — интересуюсь я, пока кровник, покачиваясь, начинает ползти в сторону садовой газонокосилки, которую Лиан явно привез из нашего мира.
— Он известен как Принц Кровавой Луны, — отвечает она после короткой паузы. — Когда-то летал на Лунном Диске по всем мирам. Сейчас это главная резиденция Организации, но в те времена это был его замок. Принц правил с него и разрушал целые государства.
— Вжжж-у-у-ух… — раздаётся характерный звук включившейся газонокосилки.
— А что с ним случилось? — уточняю я, повернувшись целиком к леди.
— Организация решила его уничтожить. Забрали замок, лишили власти, — пожимает плечами Габриэлла.
— А-а-а!.. — короткий вскрик, мгновенно оборванный.
Хрррру-у-уст! — газонокосилка мигом пережёвывает голову Грандбомжа.
— А кто именно его сокрушал? — продолжаю я расспрос.
— Много кто, — отвечает она, чуть нахмурившись. — Портальщики, оборотни, теневики…
— Теневики? — усмехаюсь я, прищурившись. — Значит, Лорд Тень тогда выслуживался.
В этот момент вместе с ветром прилетает Ганнибал, и глянув в сторону Грандбомжа, что восстанавливается возле жужжащей газонокосилки, произносит:
— Ваше Величество, лорд Эрос передал, что планы изменились. Вам и лорду Оранжу следует немедленно отбыть на Чертовщину.
* * *
Дворец Тадж-Бек, Хорасан (Афган)
Ци-ван, устроившись на низком резном кресле из тёмного тика, произнёс холодно, с явным недовольством в голосе:
— Почему вы настояли именно на тайной встрече, да ещё и в такой дали? Можно же было придумать хоть какой-то приличный предлог, чтобы встретиться в нормальном месте. Мы всё-таки правители, а не какие-то мелкие провинциальные сошки. Чтобы прилететь сюда незаметно, мне пришлось пустить одновременно десяток лайнеров в разные стороны — лишь бы сбить со следа любопытных.
Цезарь, сидевший напротив, сцепил пальцы в замок и ответил Императору Хань:
— Он может нас подслушать, если узнает, что мы встречаемся, дорогой Сын Неба.
Ци-ван нахмурился, его общипанные брови сдвинулись к переносице:
— И поэтому вы выбрали Афган? — в голосе проскользнула едкая насмешка.
Шах Калифа, сидевший по правую руку от Цезаря, поднял ладонь и громко прогнусавил:
— Не извольте беспокоиться. Калифа на вашей стороне. Калифа против того, чтобы этот грёбаный шайтан загреб себе всех иномирских гурий. — Он сделал паузу, словно смакуя мысль, и добавил уже почти мечтательно: — Да… Калифа тоже хочет гурий.
Цезарь поморщился — выражение лица выдало, что сам он не в восторге от выбранного места встречи. Но, увы, вариантов не было. Здесь, в этих пыльных горах, вероятность утечки информации действительно была почти нулевой.
Ци-ван, прищурившись, задал прямой вопрос:
— О ком вообще идёт речь?
— О русском, — коротко бросил Цезарь.
Ци-ван уточнил равнодушно:
— О Борисе? — назвал он по имени Царя Российского.
Цезарь качнул головой:
— О другом русском.
В следующее мгновение Ци-ван резко подался вперёд, словно его ударили током, и, вскакивая, выдохнул сквозь зубы:
— Мать вашу… Нет. Нет, нет, нет! Я с этим демоном больше связываться не буду!
В памяти, помимо воли, всплыло то унизительное мгновение, когда он, окружённый камерами мировых новостных каналов, в прямом эфире обмочился верхом на Золотом драконе. Сам ведь напросился на эту демонстративную поездку! Сразу же накатывает и другое воспоминание — груды убитых солдат, погибших в войне из-за того же человека, из-за Филинова.
Да, если вспомнить хотя бы генерала Ван Юньи, прозванного Желтоглазым Тигром… Отличный полководец, гордость армии, и всё же сгинул в той операции, как и многие другие. А потом, как следствие, пришлось лично проводить репрессии: несколько городов вспыхнули мятежами, отдельные сановники решили, что Ци-ван ослаб, раз позволил себе так позориться. Но они просчитались.
Он всё ещё оставался Грандмастером — и подавил все восстания быстро и жестоко. В этом он не изменился. Ци-ван был сильнейшим! Только вот Филинов… Филинов был каким-то совершенно другим, выбивающимся из всех привычных схем противником.
Цезарь, явно не желая даже упоминать мальчишку по имени и фамилии, произнёс тяжело:
— Он принёс нам обоим кучу проблем, а у меня ещё и реликвию без спроса брал, представь себе!
Ци-ван бросил с насмешкой:
— Не скромничай. Вы ещё и платите ему, чтобы у вас не было проблем.
Цезарь нахмурился:
— Откуда ты знаешь?
Ци-ван усмехнулся уголками губ:
— Из реестра указов Римской Империи, конечно. Не стоило делать приказ о субсидиях виноделен публичным. Думаешь, я или моя разведка это пропустим?
Цезарь тихо, но выразительно чертыхнулся, понимая свой промах. Следовало оформить всё как тайное распоряжение, а не официальный приказ. Да и лучше было бы не оставлять бумажного следа вовсе… Но, блин, поздно теперь трепыхаться.
— Да доколе это будет продолжаться! — сдавленно выдохнул он, облокачиваясь на стол и тяжело вздыхая. — Мы с тобой — самые могущественные правители в мире, а теперь вот терпим выходки какого-то мальца!
Шах Калифа неожиданно подал голос, слегка обиженно, будто напоминая о своём статусе:
— Калифа тоже могучий правитель, да? Или вы двое забыли?
Ци-ван, раздражённо передёрнув плечами, заговорил торопливо, запинаясь, как человек, который старается одновременно и высказать всё, и не сорваться на крик:
— Я не хочу больше связываться ни с Россией, ни с Филиновым. Ни напрямую, ни косвенно. Хватит мне одного позора и десятка потерь, что уже были.
Цезарь возразил:
— А мы и не будем связываться сами лично. Мы просто спонсируем того, кто купится… вернее, кто возьмется за этот подвиг и доведёт дело до конца.
Он медленно повернул голову к Калифе и, прищурившись, добавил:
— Отомстишь Филинову за то, что он загробастал всех остроухих гурий? С нас не заржавеет
Калифа вскинул голову, в голосе его зазвенела злая решимость:
— Да никто не смеет забирать всех красавиц-женщин! Они — мои!
Цезарь довольно кивнул, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал:
— Отлично. А мы с Ци-ваном займёмся твоим снабжением и дадим тебе флот: столько
