Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

— В смысле? — Хироши даже опешил. — Ты разве не понимаешь? Это подделка! Нет смысла ее сохранять или защищать. В ней не осталось ничего настоящего, а значит, все, что есть, можно и нужно менять в лучшую сторону. И не важно, какими это будет достигнуто путями. Больше того, этот мир сам нас меняет. Я и мои сородичи из числа похищенных ощутили это на себе. Аномалии, отклонения в развитии вроде той магии, что я применил. Какие тебе еще нужны доказательства, что наш мир не истинный?

— С этим даже не спорю, — пожал я плечами. — Вот только смысла нет именно в твоих словах. Разве может быть материнская любовь подделкой? А взаимовыручка братьев? Обида ребенка? Да, наш мир не первый, но это вовсе не значит, что он не настоящий. Я больше тебе скажу: их, миров, очень много.

С этими словами я создал объемную иллюзию паутины, которую увидел при подключении к устройству погружения.

— Вот эта точка, вторая от центра — наша Валтарсия. Теперь я понимаю, что значат пять процентов отклонений, указанных в карточке — у каждого двадцатого могут быть отклонения, вроде тех, что показывает Хироши. Положительные или отрицательные, вопрос большой. Вот только сообразить, почему у нас всех проявляются при спуске способности, я не могу. Скорее всего, там находится нечто, меняющее если не нас, то саму суть мироздания.

— Великий уравнитель, — улыбаясь, сказала Имаджин. — Повелитель создал его, чтобы обезопасить нас от страшной угрозы, подстерегающей этот мир.

— Вроде отдаляющейся Луны? — спросила Юн, скрывающая эмоции за боевым веером.

— Что такое Луна? — не менее удивленно переспросила Имаджин. — И куда она отдаляется?

— Сейчас это не так важно, — вернул я диалог в прежнее русло. — Мы еще не выяснили, почему Хироши оказалось достаточно этого знания, чтобы обернуться против нас.

— Да не против я! Просто думаю своей головой, а не несусь вслед за приказами Гуй Шена!

— Вот уж кого нельзя обвинять в том, что он выполняет волю тифлинга, преследуя демона — так это Валора, — усмехнулась Аи, гордо вскинув голову. — Наш господин действует только во благо острова и всех людей на нем.

— О, и делает он это из чистого альтруизма, не рассчитывая на помощь в ответ? — едко заметил эльф. — Мы все прекрасно понимаем, что у его императорского величества есть далеко идущая цель, ради которой он не погнушается уничтожить народ-другой, если придется.

— И что же тебя смутило? — спросил я, подняв бровь. — Боишься попасть в список тех, кем придется пожертвовать ради выживания остальных? Чем твой Шунюан лучше? Он, если мне память не изменяет, вообще предлагает уничтожить всех разумных, кроме народа кошек. Вот только то ли не в курсе, что они одни размножаться не могут, то ли рассчитывает решить проблему иным путем.

— Именно для этого создано наше подземелье, — совершенно не смущаясь, ответила Имаджин. — После того как Тьма отступит — первыми наружу проникнут насекомые. Они подготовят все для жизни ящеров. Те для ехидн, и так далее. Народ за народом выйдут наружу и будут править обновленным континентом. Новое начало для целого мира!

— Ага, а тем миллионам разумных, которые сейчас живут на поверхности, как-то сообщить о грандиозном плане забыли, — усмехнулся я. — И что же это, если не геноцид всех видов?

— Все, у кого есть аномалия — могут выжить при распространении Тьмы, — уверенно сказал Хироши. — Он не крал нас, он нас спасал. А ты наоборот — обрек на верную смерть. Когда Луна уйдет слишком далеко от планеты и жизнь исчезнет — спасутся лишь собранные здесь. Господин Шунюан называет это место «Великим ковчегом».

— А остальные — просто «Ковчегом». Или «Ковчегом-три», если быть совсем точным. А младшая из лун, что мы видим — «Ковчег-один», — усмехнулся я, а затем устало потер переносицу. — Ты хотел выжить. Верил в это. И совсем не подумал, что есть другой способ. Луну можно остановить. Понимаешь? Совсем не обязательно умирать миллионам, чтобы спаслись сотни.

— Ты говоришь… нет. Не верю. Не стал бы он намеренно упускать такую возможность, — отчаянно помотал головой Хироши. — То, о чем ты говоришь, неосуществимо! А своим глупым сопротивлением ты лишь приближаешь конец всего живого. Но я даже рад, что мы с тобой спускаемся вниз. Ты увидишь все своими глазами и поймешь, как ошибался.

— Погоди, я запутался. Ты, с одной стороны, против меня, но хочешь, чтобы я спустился. Ты же понимаешь, что я не оставлю попыток устранить Шунюана как угрозу для острова?

— Да не будет никакого острова! — всплеснул руками эльф. — Как до тебя не дойдет? Не будет ни острова, ни мира. Все сгинет. На сотни, а может, и тысячи лет. Там, на поверхности, все, что не затронуто великим уравнителем, превратится в безжизненный камень. Жизнь останется только внизу. О, и я не устану повторять — я тебе не враг! Просто я делаю то, что сам считаю нужным. И хотя ты мой друг, таким, как Ичиро, в новом мире не место!

— Возомнил себя богом? — усмехнулся я, глядя прямо в золотые глаза приятеля. — Уверен, что это твоя роль — решать, кто выживет, а кто погибнет?

— Может, и не моя, — отвернулся, пряча взгляд, эльф. — Но и не твоя, точно. Этот мир уже обречен. Все спасшиеся будут погружены в вечный сон и пробудятся лишь по отступлению Тьмы.

— Забвения, — поправил я Хироши. — То, что окружает наш мир, называется Забвением. Вот оно, в центре. Абсолютный порядок, абсолютная смерть. Говорится, что наш мир — пограничный мир Забвения, в котором больше девяноста процентов всего мира поглощено прорывом Забвения. Раз уж мы говорим откровенно о судьбах мира, не вижу смысла это скрывать.

— Думаешь, никто из нас не вернется? — насмешливо спросила Аи.

— Уверен, что мы все вернемся. Ну, или, по крайней мере, большинство из нас. Но, учитывая настроения в Чщаси после войны с нагами, вести разговоры о разрушении мира не стоит. Тем более пока есть шанс спастись, — пожал я плечами. — Давайте в последний раз проговорим, чтобы всем стало понятно и больше меж нами не возникало споров — угрозу острову нужно устранить.

— Попробуй, — обреченно покачал головой Хироши. —