он на английском.
Мы оба кивнули. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Свисток прозвучал, и я мгновенно пошел в атаку. Мышцы работали как хорошо смазанный механизм, когда я попытался провести бросок через бедро. Я чувствовал, как тело Кендзи начало отрываться от ковра, и на долю секунды подумал, что все закончится быстро.
Но я недооценил японца. Каким-то невероятным образом он извернулся в воздухе, используя какую-то технику уклонения, которую я раньше не видел. Мой бросок не удался, и мы снова оказались в стойке.
«Черт!» — выругался я про себя. «Этот парень действительно хорош».
Я отступил на шаг, переоценивая ситуацию. Кендзи стоял напротив меня, его темные глаза внимательно следили за каждым моим движением. Я понял, что это будет долгий и трудный бой.
* * *
Кендзи чувствовал, как его сердце колотится в груди. Атака Волкова была молниеносной и мощной. Если бы не годы тренировок и отточенные до автоматизма движения, он бы уже лежал на лопатках.
— Отлично, Кендзи! — услышал он голос Хироши с края татами. — Продолжай двигаться!
Японец кивнул, не сводя глаз с Волкова. Советский самбист был настоящим хищником — каждое его движение излучало силу и опасность. Кендзи понимал, что не может позволить себе ни секунды расслабления.
Он сделал глубокий вдох, вспоминая все, чему его учили. «Используй свою скорость и гибкость,» — говорил ему Хироши. — «Не давай ему захватить инициативу.»
Кендзи решил рискнуть. Он сделал ложное движение влево, заметив, как Волков напрягся, готовясь к атаке. Затем, в последний момент, он резко сменил направление и попытался провести учи мата — подхват изнутри.
На долю секунды ему показалось, что прием удался. Он почувствовал, как массивное тело Волкова начало отрываться от земли. Трибуны взорвались криками.
«Есть!» — подумал Кендзи, уже представляя, как проводит решающее удержание.
Но его триумф был преждевременным. Волков, демонстрируя невероятное мастерство, сумел извернуться в воздухе и приземлиться на ноги. Кендзи едва успел отскочить, избегая контратаки.
«Невероятно,» — пронеслось в голове японца. — «Он действительно достоин звания чемпиона.»
* * *
Я едва не попался на хитрый прием Кендзи. Его подхват изнутри был великолепен, и на мгновение я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Паника на долю секунды охватила меня, но месяцы тренировок взяли свое. Я сумел перегруппироваться в воздухе и приземлиться на ноги.
— Молодец, Витя! — услышал я крик Степаныча. — Не давай ему опомниться!
Я не собирался этого делать. Не давая Кендзи времени на передышку, я немедленно перешел в контратаку.
Руки сами нашли нужный захват — усиленные тренировки сделали это движение инстинктивным. Я захватил руку Кендзи и начал проводить рычаг локтя — один из моих любимых болевых приемов.
Мы упали на татами, и я усилил давление на его руку. Я чувствовал, как Кендзи напрягся, пытаясь вырваться, но держал крепко. В голове пронеслась мысль: «Еще чуть-чуть, и победа будет моей».
Но Кендзи оказался полон сюрпризов. Каким-то невероятным образом он начал изгибаться, его тело двигалось так, словно в нем не было костей. Я усилил давление, чувствуя, как его рука вот-вот сдастся, но в последний момент он ускользнул из моего захвата.
— Черт побери! — выругался я, вскакивая на ноги. Разочарование и восхищение боролись во мне. Этот парень был действительно достойным соперником.
* * *
Боль пронзила руку Кендзи, когда Волков начал проводить рычаг локтя. На мгновение японец подумал, что все кончено. Паника начала охватывать его, но тут же он вспомнил слова Хироши: «Кендзи, твой разум — твое самое сильное оружие. Никогда не сдавайся, пока не испробуешь все возможности».
Сконцентрировавшись, Кендзи выполнил сложный маневр, который они отрабатывали сотни раз с Хироши. Он изогнулся, используя свою природную гибкость, и каким-то чудом вывернулся из захвата Волкова.
Освободившись, Кендзи быстро вскочил на ноги. Он тяжело дышал, его рука все еще болела от попытки болевого. Но в его глазах горел огонь решимости.
— Отлично, Кендзи! — кричал Хироши с края татами. — Ты молодец! Теперь твоя очередь атаковать!
Кендзи кивнул, не сводя глаз с Волкова. Советский самбист выглядел удивленным и немного разочарованным.
Не ожидал, что я смогу уйти от этого приема, понял Кендзи. Нужно использовать это преимущество.
Собрав всю свою решимость, Кендзи приготовился к новой атаке. Он не собирался сдаваться без боя.
* * *
Мы снова оказались в стойке, кружа друг напротив друга. Я чувствовал, как усталость начинает накатывать — каждый мускул в моем теле кричал от напряжения. Но я заставил себя сосредоточиться. Слишком много стояло на кону.
— Витя, соберись! — кричал Степаныч. — Времени мало, нужно заканчивать!
Я бросил быстрый взгляд на табло. До конца поединка оставалось меньше минуты. Счет был равным. Я знал, что нужно что-то предпринять, и быстро.
В голове пронеслись слова Андрея Николаевича «Помни, Волков, на кону не только твоя победа». Я сделал глубокий вдох. Нужно рискнуть.
Я решил попробовать провести бросок мельницей — сложный прием, который требовал идеального тайминга. Мы отрабатывали его сотни раз на тренировках, но в реальном бою я использовал его редко. Слишком рискованно.
Но сейчас именно тот момент, когда нужно рисковать.
Я сделал шаг вперед, захватил руку и плечо Кендзи, и начал разворот. На долю секунды я почувствовал, как мир перевернулся, когда я поднял Кендзи в воздух. Инерция на моей стороне.
«Давай, давай!», — кричал я сам себе, вкладывая всю силу в бросок.
Затем я с силой бросил Кендзи на татами, чувствуя, как его тело ударилось о мат. Звук удара эхом разнесся по залу.
* * *
Кендзи не успел среагировать на молниеносную атаку Волкова. Только что он готовился к собственной атаке, и вдруг почувствовал, как его отрывают от земли. Мир закружился вокруг него, и на мгновение он потерял ориентацию в пространстве.
Удар о татами выбил весь воздух из его легких. Кендзи лежал на спине, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело, а перед глазами все плыло. Он смутно слышал крики толпы и голос рефери. Хироши тоже что-то вопил, но его голос казался далеким и приглушенным.
Кендзи попытался перевернуться, встать на ноги, но его тело не слушалось. Каждое движение отдавалось болью. Он понимал, что проиграл, но часть его все еще отказывалась это принять.
«Прости, отец», — пронеслось в его голове. «Я подвел тебя.»
Последнее, что увидел Кендзи перед тем, как рефери закончил отсчет, было лицо Хироши. Его сэнсэй смотрел на него не
